Все тайны романа «Мастер и Маргарита» - Виктория Крапива

Из Саратова приехала в Москву «начинающая и подающая надежды актриса», которую Булгаков оставил безымянной, поселив в квартиру ее дальнего родственника А. А. Семплеярова.

Мясницкая улица

Мясницкая улица начинается от Лубянской площади, идет мимо Чистых прудов и упирается в Садово-Спасскую улицу. Известна (под другими названиями) с конца XV века, в XVI веке начала заселяться купцами и торговцами, в частности мясниками, и застраиваться мясными лавками, а саму слободу стали называть Мясницкой полусотней. К началу XVIII века мясная торговля была перенесена к Земляному валу, но название улицы сохранилось.

При Петре I по Мясницкой пролегала дорога из Кремля в Немецкую слободу, ею регулярно пользовался царь. Улицу облюбовали дворяне и новая аристократия, здесь появились усадьбы Меншикова, Нарышкина, Голицына, Долгорукова, Барышникова и др. К середине XIX века дворян начали вытеснять купцы и фабриканты, были возведены десятки доходных домов (сохранившиеся до сих пор). В 1918 году новая власть переименовала улицу в Первомайскую, но новшество не прижилось, для москвичей она так и оставалась Мясницкой.

На Мясницкой долгое время ютился мастер, пока не выиграл по облигации сто тысяч. Свою комнату на Мясницкой он называет проклятой дырой.

Арбат

Арбат – улица и исторический район в центре Москвы, к западу от Кремля. Улица Арбат тянется от Арбатской до Смоленской площади. Названа она по местности Орбат (Арбат), которая впервые упоминается в XV веке. Происхождение слова окончательно не установлено. По одной из версий, оно было образовано от тюркского слова «арба», так как в этом районе, в Колымажной слободе, изготавливались телеги, всевозможные повозки и арбы. По другой довольно распространенной версии, название восходит к арабскому слову «арбад», множественному числу от «рабад», то есть пригород, предместье, которое получило хождение в Москве благодаря заезжим восточным торговцам.

В своих современных границах улица Арбат оформилась в конце XVI века, а к началу XIX она превратилась в одну из самых аристократичных столичных улиц, где селились представители известнейших дворянских фамилий – Долгорукие, Шереметевы, Трубецкие, Голицыны, Толстые, Ростопчины и др. Улица изобиловала небольшими особняками в стиле ампир, утопавшими в зелени садов. На рубеже XIX и XX веков на смену аристократии приходит публика попроще – разночинцы, интеллигенция, инициируется строительство многоэтажных доходных домов. Арбат начинает приобретать облик, так или иначе сохранившийся до наших дней.

Мансуровский переулок, 9

«…И нанял у застройщика в переулке близ Арбата две комнаты в подвале маленького домика в садике».

Своего героя Булгаков поселил в дом № 9 в Мансуровском переулке – это простенькое деревянное строение, пятью окнами выходящее на улицу, возведенное в первой трети XIX века. Дом перешел в собственность купца С. В. Топленинова и был унаследован его сыновьями – Владимиром и Сергеем. Благодаря Луначарскому после революции им удалось сохранить право собственности на дом, в котором они продолжали жить, сдавая часть комнат внаем. В частности, у них арендовал жилье близкий друг Булгакова драматург Сергей Александрович Ермолинский, один из прототипов Алоизия Могарыча.

Младший из братьев, театральный художник Сергей Сергеевич Топленинов, занимал полуподвальный этаж вместе со своей женой Марией Георгиевной Нестеренко; здесь же разместилась его мастерская. Булгаков часто бывал в их двухкомнатной квартирке, которая в описании Марии Георгиевны очень напоминает подвальчик мастера, вплоть до таких примечательных деталей, как персональный умывальник, предмет гордости хозяина, и печка, создававшая особый уют: «Мы поселились в Мансуровском, в полуподвальчике. <…> Когда входишь с улицы во дворик, сначала проходишь три наши окна. И я всегда знала по башмакам, по каблукам, ко мне идут или нет. Заворачивали за один угол, потом за другой, 6–7 ступенек вели вниз – в переднюю. Тут раздевались. Слева была печка, рядом с ней – большой фарфоровый белый умывальник. Это все оборудовал Сергей Сергеевич, когда мы поселились, и сам достал этот умывальник и действительно очень им гордился – все ведь умывались тогда в общих кухнях, ваннах, а у нас умывальник был свой. В комнате были два окна, овальный стол, вокруг него стулья. Русская печь; она всегда топилась, было тепло, и все говорили, что у нас очень уютно».

Старший из братьев Топлениновых, актер Владимир Сергеевич, занимал с семьей первый этаж. Его вдова, Евгения Владимировна Власова, вспоминала, что Булгаков, будучи знаком с обоими братьями, не только часто бывал в гостях в этом доме, но и, случалось, оставался работать в выделенной ему комнате в подвальчике Сергея Сергеевича. Он часто «писал при свете свечей и под треск дров в печи», как это делал мастер.

Большой Гнездниковский переулок

«Она повернула с Тверской в переулок и тут обернулась».

В булгаковедении принято считать, что знакомство мастера и Маргариты состоялось на повороте с Тверской улицы в Большой Гнездниковский переулок. Первый же дом слева по этому переулку, знаменитый доходный дом Нирнзее (под № 10), сыграл в жизни писателя важную роль, а в судьбе романа – ключевую, потому что именно здесь в феврале 1929 года Булгаков познакомился с Еленой Сергеевной Шиловской, главным прототипом Маргариты. Как вспоминает Л. Е. Белозерская, вторая жена писателя, в 1929 году они с Михаилом Афанасьевичем «поехали как-то в гости к его старым знакомым, мужу и жене Моисеенко (жили они в доме Нирнзее в Гнездниковском переулке). За столом сидела хорошо причесанная интересная дама – Елена Сергеевна Нюренберг, по мужу Шиловская. Она вскоре стала моей приятельницей и начала запросто и часто бывать у нас в доме. Так на нашей семейной орбите появилась эта женщина, ставшая впоследствии третьей женой М. А. Булгакова».

С домом Нирнзее Булгакова связывало и много других воспоминаний. В 1920-е годы он бывал здесь в гостях у А. С. Готфрида, начальника Лито (Литературного отдела Наркомпроса), и в московской редакции просоветской берлинской газеты «Накануне», в которой довольно часто публиковался. Очерки и рассказы Булгакова печатались и в «Литературном приложении» к газете. В доме № 10 размещались также редакции журналов «Экран» и «Россия», в которых Булгакову удавалось печатать фельетоны и отрывки из романов.

«Первый московский небоскреб», как его сразу стали называть, дом был построен в 1912–1913 годах по проекту архитектора Эрнста-Рихарда Нирнзее, который стал и владельцем здания. 9-этажную высотку Нирнзее возвел всего за год, надстроив на крыше еще один этаж со смотровой площадкой, откуда открывался панорамный вид на Москву. В 1918 году здание было национализировано, переименовано в Четвертый дом Моссовета и заселено партийными работниками и советскими служащими. В годы нэпа на десятом этаже открылся частный ресторан, предлагавший увеселительную программу. Бывал там