Все тайны романа «Мастер и Маргарита» - Виктория Крапива

с воротами – они получили название Арбатских ворот. Ворота просуществовали до 1790-х годов, когда их демонтировали, но название площади сохранилось. В середине XV века на площади построили церковь Бориса и Глеба, в начале XVII века – церковь святителя Тихона Амафунтского «у Арбатских ворот» (обе были разобраны в 1930-е годы в рамках генерального плана реконструкции Москвы). Площадь страдала и от пожаров, и от бомбежек, была неоднократно реконструирована, и теперь она мало похожа на ту, что видели Булгаков и его герои.

В романе через площадь пробегает поэт Иван Бездомный, тщетно пытающийся угнаться за Воландом и его спутниками. Именно угнаться – потому что движутся они с нечеловеческой скоростью. Арбатская площадь находится примерно в 700 метрах от площади Никитские Ворота, поэтому, когда Ивану кажется, что он одолел это расстояние за двадцать секунд, читателю приходится искать какое-то объяснение такому темпу передвижения. И дальнейший его маршрут, в котором все также измеряется секундами, наводит на мысль, что несчастный поэт уже потерялся во времени и пространстве и вся эта погоня – плод его больного воображения.

Улица Кропоткина

Улица Кропоткина – такое название с 1921-го по 1990 год носила улица Пречистенка, начинающаяся от площади Пречистенские ворота и пролегающая до пересечения с Садовым кольцом (до Зубовской площади).

В XVI веке этим маршрутом проходила дорога из Кремля в Новодевичий монастырь (основанный в 1524 году). К концу XVI века улица начала активно застраиваться, а в 1658 году получила название Пречистенки – по иконе Пречистой Божией Матери Смоленской, хранившейся в Новодевичьем монастыре. Вскоре она становится довольно престижной и популярной у московского дворянства, названия окружающих ее переулков (Всеволожский, Лопухинский, Еропкинский и т. д.) сохранили фамилии знатных домовладельцев.

Остоженка

Остоженка – улица, берущая начало от площади Пречистенские ворота и заканчивающаяся у Крымской площади. В 1935 году была переименована в Метростроевскую, так как тут прокладывали открытым способом первую очередь московского метрополитена. Остоженка – низменная местность на берегу Москвы-реки, когда-то занятая заливными лугами и покосами, скошенную траву укладывали в стога – и это старинное урочище называли Остожьем. В XVII веке улицу, пересекавшую урочище, стали называть Остоженкой. С XIX века Остоженка входит в число самых престижных и дорогих районов Москвы.

Савельевский переулок

«…переулок, унылый, гадкий и скупо освещенный». В ранних редакциях Булгаков уточнял название – Савельевский переулок (так он назывался в 1922–1993 годах, сейчас – Пожарский). Один из тихих переулков в районе Остоженки, начинающийся возле Пречистенской набережной. Именно здесь Иван Бездомный внезапно «сообразил, что профессор непременно должен оказаться в доме № 13 и обязательно в квартире 47».

Прообразом дома № 13 послужил дом, стоящий напротив 13-го номера, – 12-й, некогда доходный дом Варваринского акционерного общества домовладельцев, состоящий из нескольких корпусов (один из них выходит на Остоженку), построенный в 1898–1904 годах по проекту архитектора А. В. Иванова. В довоенные годы дом был знаменит своими жильцами, тут квартировали профессор Московской консерватории А. А. Ярошевский, историк М. Д. Довнар-Запольский, экономист А. А. Мануйлов, биолог, основоположник экспериментальной биологии в России и СССР Н. К. Кольцов и др. Всего квартир в доме было 26, в одной из них жил близкий друг Булгакова литературовед Николай Николаевич Лямин (1892–1942), у которого Михаил Афанасьевич бывал в гостях, чем и воспользовался, описывая огромную мрачную квартиру во втором этаже с запущенной передней и громадной коммунальной кухней.

Благодаря Лямину в романе появилась не только эта сцена в коммунальной квартире с ее колоритным антуражем, но и глава «Сон Никанора Ивановича», в которой описан один из театрализованных вариантов проведения кампании по изъятию у населения иностранной валюты и ценностей. Под эту кампанию попал и Николай Лямин, арестованный осенью 1931 года. Две недели он провел в тюрьме, но обнаружить у него валюту так и не удалось, и никаких ценностей государству он предъявить не смог. Однако впечатлений у Лямина было с избытком, и он делился ими с Булгаковым. По воспоминаниям Елены Сергеевны Булгаковой, Лямин был первым, кому писатель в сентябре 1933 года прочитал первую редакцию главы о валютчиках.

По тексту романа, покинув коммунальную квартиру и добежав до конца Пожарского переулка, Бездомный повернул налево, на Нижний Лесной переулок (сейчас Курсовой), и по Самсоновскому проезду (бывший Лесной переулок) вышел на Пречистенскую набережную, где оказался «на гранитных ступенях амфитеатра Москвы-реки» – то есть в том месте, где до 1931 года возвышался Храм Христа Спасителя. В годы работы над романом от храма оставался лишь гранитный спуск к реке и гранитная купель («Иордань»), в которой святили воду в день Богоявления Господня.

Купание Ивана в водах Москвы-реки почти у подножия храма – своеобразный обряд крещения, интуитивный поиск защиты в ситуации столкновения с нечистой силой.

Дом Герцена («дом Грибоедова»)

«Дом Грибоедова», занимаемый МАССОЛИТом и знаменитым рестораном, Булгаков разместил в «доме Герцена» – бывшем особняке тайного советника, обер-прокурора Святейшего Синода А. А. Яковлева, находящемся по адресу Тверской бульвар, 25. В этом доме родился и провел свое детство писатель, философ и публицист А. И. Герцен (1812–1870), внебрачный сын богатого помещика И. А. Яковлева, брата А. А. Яковлева, который в конце XVIII века купил участок на Тверском бульваре и выстроил здесь классическую городскую усадьбу, окруженную садом.

В литературной жизни Москвы дом не раз играл заметную роль. В середине XIX века, когда усадьба принадлежала дипломату Д. Н. Свербееву, здесь собирался литературный салон – так называемые Свербеевские пятницы, где бывали А. Герцен, Н. Гоголь, П. Чаадаев, В. Белинский, Е. Баратынский, Н. Огарев и другие литераторы.

В 1920-е годы особняк приютил новосозданные литературные организации МАПП (Московская ассоциация пролетарских писателей) и РАПП (Российская ассоциация пролетарских писателей), давшие Булгакову богатую пищу для наблюдений и послужившие прообразом МАССОЛИТа.

Михаилу Афанасьевичу случалось бывать на проходивших здесь собраниях и участвовать в литературной полемике, из этих коридоров многие личности, считающие себя писателями, перекочевали на страницы его романа, пополнив галерею сатирических образов. К проводившимся тут мероприятиям, к новым литературным тенденциям и новым правилам игры, устанавливаемым советской властью, скептически относился не только Булгаков; это место вообще имело скверную репутацию среди литераторов, в том числе и по причине засилья доносчиками.

В фамилии Грибоедова, приспособленной под писательское обиталище, для Булгакова важнее всего был ее «гастрономический» оттенок. Неслучайно и сам дом, и ресторан, средоточие главных интересов обитающей тут публики, носят одинаковое название. Ресторан предстает отдельным миром, яркой метафорой тех довольно приземленных проблем, которые волнуют тамошних завсегдатаев, озабоченных исключительно