Сбеги от меня, если сможешь - Кристина Майер

Не получается отвлечься. Я и заниматься пробовала, и читать художественную литературу, но информация не усваивалась, я постоянно ныряла в телефон за новостями.

Выпив перед сном стакан кефира, я легла в кровать. Уснуть не получалось, легкая дремота, в которую я окунала сознание, быстро рассеивалась при малейших признаках шума. Телефон все время был у меня в руках, будто я ждала звонка…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Крики во дворе заставляют подлеть на постели. Запутавшись в одеяле, я теряю бесценные секунды. Спрыгнув с кровати, несусь босиком к окну. Во дворе стоят два внедорожника, вокруг которых суетливо носится охрана. Приоткрыв створку, слышу хлесткий замораживающий душу приказ:

- Звони на телефон его жене, пусть ее муж тащит сюда свою задницу! Нужно как можно скорее вытащить из него пули…

Глава 51

Глава 51

Мелина

- Звони на телефон его жене, пусть ее муж тащит сюда свою задницу! Нужно как можно скорее вытащить из него пули! - незнакомый, леденящий душу голос разрезает гудящее шумом пространство.

Тело прошивает током. Меня трясет так, будто я держусь за оголенный провод.

Пули…

Кто-то ранен…

Возможно, смертельно ранен…

«Илай!» - страх разрывает сознание. Я не представляю, как буду жить в этом мире без него. Все наши ссоры и обиды в этот миг кажутся несерьезными. Цепляясь за свою гордость, я лишила нас счастливых минут, которыми мы могли бы наслаждаться…

Нет, это не Илай!..

Он не может со мной так поступить!..

Он не может меня оставить!..

«Живи!.. Только живи!» - бьется пульсом в голове.

Тонким краем сознания, который ещё не отключили страх и паника, я останавливаю свой порыв бежать вниз в пижаме. Руки трясутся, когда я лезу в шкаф за одеждой. Все валится из рук, но я все же достаю то, что мне нужно. Прислушиваясь к шуму в доме, быстро переодеваюсь в домашний утеплений костюм и несусь на первый этаж.

Притормаживаю у края лестницы, чтобы не скатиться кубарем вниз. На ватных ногах медленно спускаюсь, держась рукой за перила. Полы в фойе усеяны кляксами крови. Кажется, что ее сладковатый запах забивает рецепторы обоняния, не позволяя улавливать другие ароматы. Закрывая нос пальцами, давлю в себе резкий позыв тошноты. Хватая ртом воздух, отвожу взгляд к потолку, где на белой глади ни одного узора, но я все равно пристально его разглядываю, чтобы отвлечься от вида крови на полу.

- Док, едет, - отчитывается один из охранников. - Минут через сорок будет.

- Через сорок минут он истечет кровью! - рыкает мужчина таким страшным голосом, что я от страха пячусь назад, забывая, что стою на лестнице. Только чудом остаюсь стоять на ней.

«Кровь не пахнет! Не придумывай!» - то ли внушаю, то ли объясняю себе. После аварии у меня нелюбовь к больницам, врачам, лечению. Я не терплю вида крови, но собирая волю в кулак, преодолеваю остаток лестничного пролета. Там, возможно, Илай истекает кровью, а я тут строю из себя принцессу. Он в отличие от меня, сразу же бросился на помощь. Вытащил из покореженной машины…

Не глядя на пол, я двигаюсь в сторону голосов. Прохожу мимо кабинета, в котором постоянно запирались Хаким и Илай. Охрана расступается, когда я приближаюсь к распахнутой настежь двери. В этой комнате я ни разу не была. Удивляет интерьер, который напоминает небольшую операционную, в центре которой незнакомый высокий мужчина на пару с охранником перетягивают ремнем бедро… Хакима.

Боже! Нет!!!! Нет! Нет!..

- Туже! - командует незнакомец, бросая в мою сторону такой знакомый льдистый взгляд.

Если я хотела узнать, как будет выглядеть Илай через двадцать пять лет, то нужно было просто увидеть его отца. Раньше мы уже встречались, но те воспоминания размытым пятном отложились где-то в недрах памяти. Единственное, что отчетливо помню, его пышную шевелюру, от которой остался лишь короткий ежик посеребренных волос.

- Так и будешь там стоять или поможешь? - строгий жесткий голос разом обрывает накатывающую истерику.

- Что нужно-о делать? - голос всё-таки подводит, да и руки немного дрожат, когда я приближаюсь к «операционному» столу, на котором лежит белый, словно мел Хаким.

- Слёзы утри! Не нужно оплакивать живых! Возьми бинты, сделай плотный тампон, - командует Ледовский старший.

Помимо раны на бедре, у Хакима пуля в боку и в груди. Мне никогда раньше не приходилось накладывать повязки раненому человеку…

На панику нет времени. Вспоминаю школьный курс ОБЖ, делаю тампоны и помогаю мужчинам перемотать Хакима. Работает почти молча, лишь Ледовский периодически раздает приказы. Бинты почти сразу пропитываются кровью. Остается молиться, чтобы не были задеты жизненно важные органы. От запах крови меня уже не тошнит, все мысли только о Хакиме. Молюсь про себя, чтобы он остался жив.

- Зажми рану, - наложив поверх повязки ещё один тампон, он хватает меня за руку и показывает, как надо держать. Мне хочется спросить за Илая, узнать, все ли с ним в порядке, но не решаюсь, а он тем временем продолжает командовать: - Звони ещё раз доктору, пусть поторопится!

- Десять минут, Давид Сергеевич, - отчитывается охранник. Ледовский засекает время на своих дорогущих золотых часах. Проверяет пульс на шее у Хакима. Судя по поджатым губам и дергающим скулам, все плохо. Сильнее зажимаю рану, будто это может помочь. Слёзы накатывают на глаза, но я быстро-быстро моргаю, чтобы их не увидел Давид Сергеевич.

Ледовский отходит к металлическому шкафу, достает оттуда шприц, какой-то препарат. Наблюдаю, как профессионально он вскрывает ампулу, набирает содержимое в шприц. Подходит и без какой-либо подготовки колит в «здоровое» бедро. Все это под гробовую тишину. Напряжение растет с каждой секундой. Такое ощущение, что все мы выстроились тут, чтобы противостоять смерти.

Мне страшно… Страшно, если не выстоим… Проиграем в этой битве…

Ледовский каждую минуту поверяет время и пульс на шее Хакима.

«Дышит» - понимаю я, наблюдая за выражением лица Давида Сергеевича.

Судя по отчету охранника, врач приехал на две минуты раньше обозначенного времени, а мне казалось, что прошла вечность. Ледовский старший и тот охранник, что помогал перевязывать Хакима остаются с доктором, остальных просят покинуть «операционную».

- Ты молодец, - видимо, желая подбодрить, хвалит меня, но скупая похвала от Давида Сергеевича совсем не греет душу, мне холодно и одиноко внутри. Если не станет Хакима, я потеряю ещё одного близкого мне человека.

«В моей жизни и так почти никого не