Бастард рода Неллеров. Книга 12 - Серг Усов

Впрочем, мне ли жаловаться? Умного работа ищет, а дурак работу. Так ведь тоже говорили? Я, получается, отношусь ко второй категории, то есть, дурак.

Думал в столице меньше дел будет? Как же, что называется, держи карман шире. Прелатские обязанности оказались гораздо более обширными, чем я мог себе представить. Тут у меня и хозяйство своё есть, пусть небольшое. Но больше всего предстоит писанины, при том что у меня теперь людей на порядок меньше, чем было в обители.

С этим, ладно, я разберусь. В помощь Сергию уже нашёл двух пожилых служек. Пока их хватит, а там посмотрим. Только у меня ведь ещё и баронетство появилось. Вот где дел предстоит выше крыши. И со мной теперь нет братьев Михаила, Георга, Симона, Виталия, Макса, да даже брат Никита, монастырский тюремщик мне б не помешал в Гринфоре.

К счастью, замок оказался гораздо в лучшем состоянии, чем я ожидал, хотя и давно был запущен. Ситуацию там здорово выручало то, что он построен арочным способом, что тот земной римских Колизей, простоявший две тысячи лет.

Моей твердыне нет и полутора веков, но она крепка и надёжна. Высотой примерно с пятиэтажный дом, толщина наружных стен здания более двух ярдов, такие не каждое заклинание пробьёт, во всяком случае, не с первого-второго раза. Нет, мне-то и одного раза хватит жахнуть, но много ли таких как я найдётся? Толщина же тех стен, что выходят во внутренний двор, не менее полутора ярдов.

Узкие окна-бойницы внутри имеются на всех трёх этажах, так что, в здании днём вполне хватает естественного освещения, особенно на последнем, жилом, этаже. Они там с обеих сторон.

Балки перекрытий сделаны из лиственницы, и гнилых там нет. Крышу присланные тётушкой Никой работники отремонтировали. А вот с остальным, включая пришедшие в полную негодность хозяйственные постройки внутри замка, нужно хорошо поработать. И времени на это уйдёт немало. Здорово, что я мастеров с собой из обители привёз. На днях отправлю их в Гринфор, пусть обживаются. Я же пока тут поищу строителей, как каменщиков, так и по дереву.

Во внутреннем дворе моей крепости никогда не бывает солнца — он не очень большой размерами, с половину футбольного поля, а четырёхугольник окружающего его высокого здания не даёт пробиваться лучам до земли даже в полдень. Поэтому лучше там восстанавливать строения — кузню, конюшню, птичник, овчарню и прочее — из камня, он не гниёт.

А вот в здании потребуются плотники и столяры — поменять половую доску, прогнившую на нижних, не жилых, этажах, ещё там кое-где потолки заменить. Всяких штукатуров приглашу позже. Пока думаю, пару бригад нанять человек по десять. Нужно ещё отремонтировать ворота и очистить колодцы, как тот, что во дворе, так и те два, которые расположены в подземных ярусах южной и восточной башен.

Кстати, все башни от здания не отделены, архитектурно выполнены в одно с ним целое, хотя попасть в них можно лишь из общего коридора третьего этажа, пройдя через дверные проёмы, на других же ярусах упрёшься в глухую стену. В целом же, замок представляет собой вполне приличную крепость. Ещё бы ров не помешал, но этим уж я точно не в этом году начну заниматься.

Всё остальное, увы и ах, в глубоком упадке. Большинство пахотных земель не обрабатывается вовсе и заросли всякими сорняками. Изменить такую ситуацию тоже в ближайшем будущем не получится. Нет людей. Тоже острая проблема, которую как-то нужно будет решать. Но что ещё печальней, состояние имеющихся у меня крепостных крайне удручающее, в чём главная заслуга принадлежит бывшему управляющему.

— Вам какую одежду приготовить, господин? — спросила Елена, когда мы вдвоём с лакеем — кстати, надо будет к парню присмотреться, вроде расторопный — прошли по коридору до моей гардеробной.

— Господин, вам может что-нибудь подать? Отвар, вино, морс? — вторит ей, выскочившая следом из их комнаты Ирэн.

— Повседневную сутану, — отвечаю. — Но сначала подготовьте ванну. Вот он поможет, — кивая на лакея, который года на три-четыре старше меня. — Тебя как зовут?

— Андрэ, ваше преподобие, — кланяется, так и не выпустив мою золотую сутану из рук, хотя Елена пытается у него отобрать.

Надо же, как моего зятя, мужа любимой кузины Юлианы.

— Остаёшься теперь здесь работать, — приказываю ему, увидев, как радостно сверкнули у него глаза. — Тебе покажут свободную комнату, где обустроишься. Посмотрю, на что ты годен. А теперь давай дуй на кухню за горячей водой. Возьми в подмогу дворового, пусть холодную таскает. Ирэн, морс всё ж принеси. Того клюквенного хочу.

Разогнав всех выполнять указания, сам скинул рубаху прямо на пол и пошёл в гостиную, дожидаться питья, где развалился на диване, что тот султан.

Вот чего в Гринфоре не обнаружил, так это обширных подземелий. Нисколько этому факту не удивился и не расстроился. Двух не жилых этажей по всему периметру здания с огромным избытком хватает и на арсенал, и на склады, и на всякие там пошивочные, обувные, столярные или ткацкие мастерские, если надумаю их завести. Почему если? Обязательно заведу, и не только такие.

Но вот всё ж небольшие подземные ярусы под двумя башнями имеются. Там оборудованы не только колодцы, но и камеры-клети для содержания заключённых и их допросов.

Да-да, тут в Паргее почти в любом замке или даже дворце кто-то томится за решёткой или на цепи. Не исключением оказался и Гринфор. Правда застал я в двух камерах пятерых человек. В одной — бывшего управляющего, в другой — его жену, двоих взрослых сыновей двадцати пяти и девятнадцати лет и невестку, семнадцатилетнюю супуругу старшего отпрыска.

Если семья проворовавшегося придурка, доведшего крепостных до голода, лишь похудела, провоняла, обтрепалась и завшивела, то вот сам виновник оказался в ужасном состоянии, на нём живого места не было.

Уж на что я в этом мире давно покрылся железной коркой, но и то, едва после посещения воровской семейки зашёл к бывшему управляющему, то чуть не выплеснул наружу содержимое своего желудка. Дознаватели тётушки Ники поработали над вором крайне жёстко, даже на голове срезали оба уха и нос. Мужик абсолютно голым лежал на охапке гнилой соломы, и при свете магического светляка я увидел, что у него переломаны руки и ноги, а пальцы раздроблены. Жив он был лишь потому, что по приказу баронеты