Бастард рода Неллеров. Книга 12 - Серг Усов

окончательно урегулирует все разногласия в нашем роду. Так что, и празднования особого не будет. Устрою бал во дворце, да для черни гулянки и забавы на три дня. Может так и лучше. Сам знаешь, какое у меня положение с казной. Та негодная хартия разоряет королевство. Степ, — вдруг засмеялась. — ты не вздрагивай. Я не собираюсь тебя втягивать в очередную попытку её отмены, да и сама понимаю, что добиться её пересмотра не в силах.

Тут я и в самом деле ей не помощник. Что плохо для Кранца в целом — она права — то для герцогских родов благо.

— Провинции же платят коронные налоги. — осторожно напоминаю. — Не только королевский домен.

— Платят? — сквозь улыбку у Хельги прорвалась злость. — Да, платят. Только без контроля размеров собираемых в герцогствах податей, приходится полагаться на слова. Что-то мне подсказывает, что в реальности коронная доля должна быть больше той, что поступает в казну. Да ладно, эту тему я ещё подниму. Хорошо хоть, что деду удалось добиться исключения из хартии пункта о праве герцогов чеканить собственные монеты и добиться согласия о совместных таможенных постах на внешних границах.

Насколько знаю от мачехи — в разговоре с сыном и деверем, нынешним кардиналом, вскользь вспоминавшей о тех положениях хартии — там герцоги не особо-то и сопротивлялись их отмене, так что, особой заслуги Хельгиного дедули там не было. Думаю, сработал коллективный инстинкт самосохранения. Такой бардак в финансах Кранца начался, особенно, когда ултиарский герцог и прадед нашего дорого друга Конрада Ормайского начали уменьшать количество серебра и золота в драхмах, что плохо стало всем. А резкое падение доходов королевской казны привело к невозможности содержать достаточное количество полков в армии, из-за чего императорское войско, подмяв южные провинции, дошло до самых стен Рансбура, и если бы не мой прославленный прадед, на которого всё списывают мои огромные магические способности, с полками северных герцогств при поддержке верцийской наёмной пехоты не ударил по тылам юстинианцев, то Кранцу грозило стать одной из провинций империи, чего никому из главных родов королевства не хотелось категорически — в Юстиниане более жёсткая структура вассалитета, и герцоги потеряли бы большую часть своей власти, да и аристократы рангом поменьше.

Не пойму только, с чего вдруг Хельга решила мне пожаловаться на свою бедность? Во-первых, все долги перед внешними кредиторами она наполовину закрыла, а оставшиеся легко отобьёт благодаря нашим выплатам следующих двух лет, во-вторых, не так уж и мало казна получает. Если бы мой добрый друг Эдгар, её братец, думал головой, прежде чем занимать деньги у верцийцев и Юстиниана, то не разорил бы Кранц процентами выплат по ним. Да, меня никто особо не посвящал даже в финансовую деятельность Неллера, а уж о королевских доходах полноценно судить я не могу, однако опыта, полученного при ведении монастырского хозяйства, вполне хватает, чтобы понять, не всё так плохо у Хельги, как она тут пытается из себя сироту казанскую строить. Помню, в каком шоке пребывал, когда узнал, сколько приходится платить за товары обители на таможенных пунктах королевства. Там реально не сборы, а поборы. Грабёж среди бела дня.

Что-то мне подсказывает, моя венценосная подруга, вопреки своим словам, всё ж решила отправиться по той же дороге, по которой шли все её предшественники на троне. Она решила тоже отменить злополучную хартию. Только сделать это не с наскока, а умнее, постепенно и опираясь на сторонников в самих герцогских родах. Нет, не сомневаюсь, я Хельге очень нравлюсь как парень и могущественный друг. Только мой реальный возраст позволяет видеть в её действиях второе дно. Собирается начать с направления королевских мытарей в провинции? Вроде бы дел безобидное. Знаю, как та же мачеха с братцем сумеют их у нас окучить. Ничего толком не увидят. Но это только на первый взгляд. Однако, если ей удастся наладить отношения со значимыми персонами в некоторых герцогских родах, то взывая к их чести и ставя в нужный момент нужные вопросы сможет добиться немало уступок. А там и вовсе дезавуировать положения душащего её старинного договора. Хитра подруга. Только, извини, есть дела, в которых я тебе не помощник.

— По своему небольшому опыту, скажу, что дело не столько в доходах, сколько в расходах. — отвечаю и шутливо советую: — Ты бы провела среди дворян королевства отбор на самого жадного и победителя назначила главным казначеем.

— Точно! — чуть наигранно удивляется. — Как я сама не догадалась, Степ? Зато я знаю, что мой скромный умишко не сможет осознать, мне может подсказать кто-нибудь очень умный. О, а это ещё слаще! — оценила она кусок Наполеона. — И вкуснее! Да, так вот, Степ, а кто у нас самый мудрый, самый сильный, самый лучший и вообще самый-самый в Кранце, о ком уже знают далеко за пределами королевства? Погоди, не гадай, я сама отвечу. Это мой лучший, единственный друг баронет Степ Гринфорский, прелат Рансбургский.

— Ты мне льстишь. — понимаю уже, к чему клонит. Хочет сделать меня советником? К гадалке не ходи, так и есть.

— Ничего не льщу. — отмахивается и, закрыв глаза, издаёт тихий стон, показывая, как ей нравится торт. — В общем, Степ, я уже заезжала к кардиналу, и он согласился назначить тебя моим духовником. А свой указ о введения тебя не только в Большой, но и Малый королевские Советы подпишу сегодня вечером. Ты же меня не бросишь в столь серьёзные дни? Не откажешься? Вскоре приезжают кузены со своими свитами, уже к торжественным празднествам, граф Сергий Фелмский с графиней Ангелой Тирванийской слишком уж сильно желают мне добра, настолько, что готовы вместо меня управлять королевством, ваш друг маркиз Маркус Ормайский спешит назначать своих прево и тиунов, в общем, мне очень нужна будет твоя поддержка и во дворце, и при принятии решений, касаемых всего.

А она хороша. Одним ходом прицепила меня к себе в свиту.

— И в самом деле, — не скрываю некоторого недовольства в голосе. — зачем было моего мнения спрашивать, когда маркиз Рональд, и мой церковный начальник, и старше меня по положению в нашем роду? С ним обговорила, и вот уж я у твоих ног.

— Ай, Степ. — морщится. — Перестань. Тебя ведь не силой заставляют. Если хочешь, можешь отказаться, предать друга, который тебя очень-очень любит и ценит.

— Ох, лиса. — только и остаётся, что помотать головой.

Ей смешно. Конечно, довольна и