Бастард рода Неллеров. Книга 12 - Серг Усов

— Как же не взял? — улыбнулся. — Десяток. И себе, и, вон, ему. — посмотрел на сержанта Чайку, своего приятеля. — В сумке лежат. На привале или в вашем замке угостимся.

Сказал вот Нику, что у нас в Неллере, и как-то подумалось, что теперь правильней было бы говорить, там в Неллере. Теперь на долгие, пусть и не знаю насколько, годы моим родным городом стал Рансбур. Нужно к этому уже привыкать. Все дела, все достижения, да даже любовь-морковь теперь связаны со столицей и частично со столичным регионом, если иметь в виду баронетство Гринфор, куда я сейчас направляюсь. Может это и к лучшему, что перебрался из Готлинской глуши сюда. Многие вещи, хотя б тот же театр, там не имело смысла развивать, а здесь, как говорится, сам Создатель велел. Да и местный рынок сбыта не сравним с неллерским. В моём мире Москву называли портом пяти морей, про Рансбур такого не скажешь, но то, что столица Кранца — один из самых крупных логистических центров западной части Итерики, в котором пересекаются важнейшие тракты, по кратчайшим расстояниям связывающие северное и южное побережье, западный океан с центральными краями материка — это факт. Не зря ж я себе карту нарисовал, точнее, не я лично, и не нарисовал, а вышил в виде гобелена, зато теперь хоть по сто раз на дню могу наглядно видеть весь политико-географический расклад в королевстве и окружающих Кранц землях.

— Сержант! — зову Николая Торела, когда въехали в предместья.

Обернулись оба унтер-офицера, и доверенный тётушки Ники тоже, они парой, о чём-то разговаривая, ехали в голове отряда. Быстро разобрались, кто из них мне нужен, и ближайший помощник отсутствующего сейчас при мне лейтенанта Эрика Ромма придержал коня. Мы с Карлом почти сразу же с ним поравнялись.

— Милорд? — спросил сержант.

В пригородах Рансбура необычайно много народа, пожалуй, вдвое, если не втрое больше того, что я наблюдал во время своих прошлых посещений столицы — не всех беженцев пропускают в город, там и без них чёрт-те что творится, и кому не хватает мест на постоялых дворах или просто нечем заплатить за гостиницы используют любые свободные пространства в округе, разбивая палатки, навесы, строя шалаши и копая землянки, а многие просто ночуют на телегах, под ними, иногда и на лежаках под открытым небом.

Там, смотрю, егеря контролируют порядок, особо не забалуешь — кого-то, вон, двое солдат охаживают плетьми, кажется, совсем пацана, а на раскидистом дубе у покосившегося полу-гнилого склада облеплены воронами два трупа. Новый военный комендант справедлив, но строг.

— Не говорили стражники, почему так сильно гарью пахнет? — спрашиваю у Торела. — Даже если все печи и очаги растопить, да и от множества костров такого прогорклого запаха не будет. Тут, случайно, сражения какого-нибудь не было?

— Угадали, милорд. — усмехается сержант, пристраивая своего коня слева от моего. — Горело, причём сильно. Это вон там, за трактиром Вермуга. — махнул он рукой влево и чуть назад. — Ночью большая толпа оборванцев хотела разграбить мучной склад, да владелец выставил большую охрану, так что, сходу захватить не получилось, завязалась схватка, а на беду обеих сторон в «Кабаньем лежбище» — ну, это постоялый двор там рядом, ночевал какой-то барон, одарённый, не успевший попасть в город до закрытия ворот. То ли он выпил лишнего, то ли толком не разглядел происходящего, а может просто спросонья промахнулся, но, в общем, атаковал чем-то огненным. Досталось и голодранцам, и наёмникам, и самому лабазу, который так вспыхнул, что его уже не погасили, пока не прогорел, да и соседним досталось.

— Случай, когда лекарство страшнее самой болезни, — вспомнил по своей прежней жизни. Тогда ведь, подозреваю, меня не столько раковые клетки в гроб свели, точнее, отправили на вселение сюда в Паргею, сколько та отрава, которой их травили. Кому-то эти процедуры реально помогали, особенно, кому на ранних стадиях онкологию выявили, мне же, кажется, проще было бы просто дома смерти дожидаться, дольше бы протянул. — Шайку-то барон хоть отогнал?

— Конечно. — кивнул Николай. — Сразу же разбежались. А там уж и народ с водой и лопатами подтянулся. И стража подтянулась. Торговец теперь судится с благородным собрался.

— Бесполезно. — равнодушно произнёс едущий справа от меня Карл. — Если б барон из озорства спалил лабаз, ещё имелся бы какой-то шанс отсудить компенсацию. А так, купчина только зря деньги на стряпчих потратит. Да ещё и врага себе в лице барона наживёт. Вернее, уже нажил.

— С сильным не борись, со знатным не судись, — чуть перефразировал я пословицу родного мира. — Ладно, не война значит случилась, не какие-нибудь диверсанты принца Филиппа. Попытка обычного грабежа. А то уж, подумал, оптимизм нашей прекрасной королевы насчёт скорого договора с её любимым дядей немного преувеличен.

Мой довольно крупный отряд привлёк пристальное внимание роты королевских егерей, вставших на дневной постой у городских рогаток сразу где кончались предместья, здесь уж вовсе по обе стороны дороги шли какие-то развалюхи и хибары, собранные, как говорится, из дерьма и палок. Узнав от сержанта дружины Восрких, кого отряд сопровождает, егеря быстро освободили проезд и приветствовали меня почтительными поклонами, сопровождавшимися взглядами жадного любопытства. Я в ответ поприветствовал лишь капитана егерей и подскакавшего к нему лейтенанта-мага.

Кстати, эти рогатки — граница тех мест, до которых мне когда-либо приходилось доезжать в сторону юга. Тут начинался имперский тракт, который ничем от северного не отличался, ни шириной, ни качеством дороги, хотя и вёл к политическому центру нашего материка великому миллионному мегаполису Юстиниану. Как раз через мили полторы пути нам попался караван самих жителей империи, людей гораздо более смуглых, чем кранцевцы, и в подавляющем большинстве своём черноволосых. Впрочем, наёмники, его сопровождающие, оказались нашими земляками из неллерской гильдии. Некоторые из моих бойцов и сержант Арчи Добнес кого-то из них признали. Даже несколькими фразами перебросились.

По имперскому тракту мы проехали миль пять и на перекрёстке свернули на восток в сторону Фелма, небольшого города, владения того самого графа Сергия, одного из двух лидеров поддерживающей Хельгу партии и теперь решившего, что вместе со своей напарницей графиней Ангелой Терванийской вправе указывать молодой королеве её решения. Впрочем, моя ж венценосная подруга и в этом направлении ловко применила принцип отвлечения внимания на негодный предмет, призвав ко двору свою двоюродную тётю-мегеру графиню Диану