Балканы - Даниил Сергеевич Калинин

в плотную подушку бруствера. И толчок ее я прочуял за полметра земляной насыпи… Наконец, звонко звякнуло по кожуху пулемета — я даже искру заметил! Хотя звука текущей воды сквозь рокот станкача и не слышно — но ведь наверняка пробило же кожух… Впрочем, боец из расчета уже потянулся вперед, сжимая в руках деревянный «чопик» — забить им пробоину.

Но в тот же миг германский офицер, чей взвод располагался примерно посередине колонны (и меньше всего пострадал от огня пулеметов, бьющих в голову и хвост!) повел свои людей в контратаку… Причем зольдаты побежали за ним — примыкая штыки на ходу.

Я не собираюсь как-то расхваливать немцев — но если бы они не умели воевать, не имели бы характера и бойцовского духа, то также и не случилось бы их успехов ни в Первой Мировой, ни во Второй… Драться они любят и умеют — по крайней мере, сейчас умеют! Но вот до упрямой драки с прусскими вояками, а уже тем более до ближнего боя (где потери совершенно неизбежны), я доводить не собираюсь…

— Буркин, Мышев! Подрывайте их!

Никто из старших унтеров мне не ответил — или в грохоте перестрелки я не расслышал их ответов… Однако спустя всего несколько секунд навстречу атакующим немцам полетело сразу несколько дымящихся толовых шашек. А заодно и парочка самодельных гранат… Последние перед боем раздали унтер-офицерам и наиболее надежным солдатам из числа заводских рабочих. По штатам, правда, нам полагаются настоящие гранаты — по крайней мере, на вооружение Русской Императорской армии они уже есть. Но сказалась дезорганизованность тыла 2-й армии — гранаты наши или отстали, или наоборот, потерялись в отступлении.

А то и вовсе достались врагу!

Однако же у саперов нашлись толовые шашки — а самодельные пороховые гранаты я наловчился делать еще в Сербии. И первые же громкие, оглушающие вблизи взрывы шашек погасили наступательный порыв немцев… Кого-то даже отбросило назад близким фугасным подрывом.

Но куда страшнее по плотной группе зольдат отработали самодельные гранаты. Рванули они глухо и практически без вспышек — но осколки и пули из «начинки» густо ударили по фрицам, не успевшим даже залечь! Срезало и смелого офицера — на чем, собственно, вражеская контратака и захлебнулась…

Впрочем, его мог достать пулей и кто-то из стрелков.

В очередной раз рванув на себя рукоять затвора, я быстро глянул в патронник; пусто. Начал было загонять в магазин очередную патронную пачку — но вновь звякнул от удара гладкий, латунный кожух «Максима»… А протяжный вопль раненого пулеметчика заставил меня вздрогнуть. Бледный как снег Порфирий невольно отпрянул от «станкача», принявшись бинтовать раненого в руку товарища, подающего ленты… При этом пальцы крепкого и умелого пулеметчика невольно задрожали.

— Все братцы! Отходим! Сползаем в балку — и ходу!

По моим прикидкам, батальонную колонну мы уполовинили — и счет раненых гансов (включая и тяжелых) идет на десятки… Считаю, что рота свою задачу выполнила. Можно, конечно, и задержаться, пытаясь выбить оставшуюся половину фрицев — но враг уже опомнился и огрызается все жестче, более не представляя из себя «удобную мишень». И разменивать своих бойцов на двух или даже трех немцев я не намерен… Плюсом, на звуки боя может подойти свежая германская часть — нет, нужно уходить прямо сейчас!

Благо, что пусть отступления продумали заранее — а на позиции задержится взвод прикрытия…

— Прикрытие — со мной! Приготовьте гранаты!

Со стороны врага также кто-то кричит — громко и отчетливо отдавая лающие команды. И пока бойцы справа и слева от меня принялись ползком пятиться, покидая свои «норки», я обнаружил источник звука… Им оказался офицер в точно такой же светло-голубой форме — но с пистолетом «Маузер» в руках; пистолет, кстати, пристегнут к деревянной кобуре, служащей немцу прикладом.

Эх, хорошая ведь машинка… Расстояние до врага небольшое, чуть менее даже, чем полторы сотни метров — еще одна причина, чтобы отвести людей назад. Так-то и пробежать недолго, если отчаяться и рискнуть! И целиться удобно, без поправок — сведя мушку с целиком ровно в центр «мишени»… Я, однако, беру все же чуть ниже едва приподнявшегося над землей офицера; последний как раз принялся перезаряжать магазин «Маузера».

— Прощай…

Спусковой крючок тяну легко, без рывка; хлестко хлопнул выстрел трехлинейки, мягко толкнувшей прикладом в плечо — я надежно «утопил» его, так что и отдача мягкая… А между тем, голова вражеского офицера вдруг сильно дернулась — и при ударе из нее отчетливо брызнуло красным.

Готов, голубчик…

Был ли убитый мной офицер командиром батальона — или же одной из рот? Или же я сразил излишне инициативного «Ганса-взводного», способного повлиять на ход боя? В любом случае, немцы не рискнули броситься вперед даже после того, как замолчали пулеметы — а огонь моих стрелков заметно стих… Я покинул лежку последним, закинув винтарь за спину, и стиснув в одной руке гранату, а в другой «Наган» — но немцы так и не решились броситься вдогонку. Похоже, наш удар здорово надломил уверенность гансов, и теперь им лишь бы в себя прийти — да поверить, что бой наконец-то кончился, и что они все еще живы!

Если так, то кидаться догонять русских им, конечно, не с руки… Тем более, что раненым нужно оказать помощь — пока им еще возможно помочь, и «трехсотые» не ушли в «двухсотых».

— Ну, братцы, молодцы! Сбили спесь с германских вояк!

— Ура-а-а-а-а!!!

Рота ответила мне громогласным, торжествующим кличем — дождавшись прикрытие уже в балке, метрах в трехстах от засады. К моменту нашего возвращения оба пулемета уже успели погрузить на двуколки — а раненых и убитых на возы… Двое бойцов погибли, еще пятеро получили ранения разной степени тяжести — вроде бы и немного, конечно. Но когда смотришь на тела павших солдат, будучи их непосредственным командиром, невольно чувствуешь свою вину — а вместе с тем и угрызения совести…

Впрочем, столкнись наша рота с германским батальоном в лобовой схватке, пусть даже и на подготовленной позиции — то и потери наши были бы несоизмеримо больше! К тому же немцы теперь наверняка забеспокоятся — и наверняка чуть замедлят свой «победный» марш в сторону русской границы…

Надеюсь только, что Нечволодову хватит выигранного нами времени подготовить позиции!

…«Резервный отряд» генерал-лейтенанта Нечволодова, Александра Дмитриевича в сам Бишофсбург заходить не стал. После боя у станции Ротфлис генерал отступал чуть западнее — отправив, впрочем, посыльных в город. Очевидно, он был уверен, что потрепанный корпус ведет перегруппировку — а