Семь фальшивых свиданий! - Янина Логвин

момент кофе никого не интересовало, и всеобщее внимание уже было приковано к высокому Богдану, который еще в первый день шоу в своей видео-визитке заявил, что увлекается альпинизмом. Будущий юрист и главный спорщик проекта подошел к лестнице, заметно побледнев. Весь его утренний апломб куда-то испарился, и он тревожно покосился на обледенелую конструкцию.

— Вот увидите, Богдан точно справится, — услышала я в ряду девушек уверенный голос его партнерши Кати. — Он мне все уши прожужжал, что для него любая высота — ерунда! Он даже с крыши небоскреба однажды спускался по отвесной стене и у него есть три наградные медали!

Богдан тем временем поднял руки и посмотрел на лестницу взглядом случайного прохожего, которого приняли за дрессировщика и подвели к вольеру с волкодавами. Сделав пару неуверенных шагов, он поднялся на вторую ступеньку, поскользнулся и, едва не проехав лицом по перекладинам… отступил, тяжело дыша.

— Здесь… здесь не соблюдена техника безопасности! — выкрикнул обиженно, оборачиваясь к Валентину. — Лед нанесен неравномерно и коэффициент трения равен нулю! Я отказываюсь продолжать, пока условия не приведут в соответствие с нормативами!

— Наврал… — разочарованно протянула Катя, удрученно скривив губы. — Альпинист комнатный. А как расписывал! Не удивлюсь, если все три медали ему мама в детстве нарисовала, когда он вылезал на стул.

— Квест не пройден! — подал голос Валентин, ничуть данному факту не расстроившись. — Кажется, леди и джентльмены, наш лед сегодня собирает богатую жатву из мужского самолюбия, — заметил он с улыбкой. — Остался последний участник и последний на сегодня вопрос: добудет ли кто-нибудь розу для своей леди, или ледяное сердце Плезенвиля так и не оттает до следующего сезона?

На мгновение мне показалось, что Демонец сейчас просто уйдет. Развернется, сунет руки в карманы джинсов и исчезнет в сумерках, наплевав на дурацкие правила шоу. К этому моменту замёрзли все — и парни, и девушки. И я решительно не представляла, как в таком состоянии можно карабкаться по обледенелым перекладинам. Тот, кто придумал этот квест, явно не пробовал забраться по конструкции сам, иначе бы свернул идею еще на этапе сценария.

Но Демонец и не собирался пытаться. Окинув коротким взглядом балкон, он подошел к месту, где заканчивались страховочные маты и начиналась каменная стена особняка, заросшая старым одеревеневшим плющом. Одним движением расстегнув молнию куртки, передал ее ассистенту, оставшись в черной водолазке, вскинул голову и, полностью игнорируя ледяную лестницу, ухватился за выступ каменной кладки. Подтянувшись, перебросил вторую руку на голый, жесткий стебель плюща и с кошачьей грацией полез вверх.

Наблюдать за ним было красиво и страшно одновременно. Денис взбирался ловко и быстро, не обращая внимание на промерзшую стену, укрытую морозным инеем. Водолазка ничего не скрывала, и было заметно, как под тканью натягиваются сильные мышцы его плеч и рук. Но почти у самого верха, рядом с водостоком, каменная кладка оказалась покрыта тонкой коркой наледи — и удача ему изменила. Левая нога потеряла опору, пальцы соскользнули, и Демонец качнулся назад, ухватившись рукой за одеревеневшую ветку плюща — слишком тонкую и сухую, чтобы выдержать его вес.

Дурак!

Я не помнила, как подлетела к перилам и перевесилась вниз едва ли не по пояс, выкрикнув его имя:

— Денис!

Под ним не было матов — только каменная плитка и острый бордюр, и мое сердце совершило кульбит, застряв где-то в горле. Вцепившись мертвой хваткой в ворот водолазки и плечо парня, я потянула его на себя, чувствуя, как ткань трещит по швам и врезается в пальцы.

— Держу! Не смей отпускать! — прохрипела, краснея от напряжения и, без сомнения, теряя весь флер «английской аристократки», изо всех сил упираясь коленями в каменное ограждение.

Но вместо того, чтобы обрадоваться моей помощи, Демонец сначала опешил, потом сдул со своего лица мои волосы, а в следующую секунду разозлился:

— Кошкина, ты с ума сошла?! — рыкнул сердито, отчаянно цепляясь ботинком за камень. — Отпусти меня, ты же сейчас сама улетишь вниз, дурочка! Отпускай!

— Сам дурак! — рассердилась я в ответ и, конечно, не отпустила. — Кто тебя просил сюда лезть?! Мог бы, как все нормальные люди, позорно слететь со второй ступеньки и всё! А теперь, если ты убьешься, мне будет некого ненавидеть! Ну же… лезь, черт тебя дери!

От адреналина руки дрожали так сильно, что я пропустила момент, когда Денис наконец нашел точку опоры, подтянулся и рывком перевалился через перила балкона прямо на меня. Мы рухнули на пол вместе: я снизу, а Демонец сверху, придавив меня своим телом.

И оба растерялись, оказавшись в неожиданной близости. Я только успела заметить острые ресницы, потемневшие голубые глаза и почувствовать на своих губах его сбитое дыхание, как мир на долгую секунду замер.

Я вздохнула, моргнула, и кадык на шее Демонца дернулся.

Он очнулся первым. Прикусив нижнюю губу, вдруг хищно улыбнулся и сощурил взгляд, показав свой клык:

— Кошка, мне показалось… или ты за меня переживала?

Я хотела ответить ему что-то едкое и колючее, как отвечала тысячу раз до этого, но слова застряли в легких, сбившись в бесполезный ком. Всё, что смогла — это отпихнуть от себя крепкие плечи:

— Тебе показалось… нечисть!

Денис медленно поднялся и протянул мне руку, помогая встать. А затем, не оборачиваясь к камерам, шагнул к ледяному коробу.

Тот стоял на специальном постаменте, светился бледно-синим светом, и Демонец хмуро оглядел довольно глубокую емкость, доверху наполненную ледяным крошевом. Чтобы достать цветок, нужно было погрузить руку в этот холод почти по локоть и, закатывая рукав водолазки, он недовольно проворчал:

— Знаешь, этот Валентин — редкий садист. Он бы еще ров с крокодилами придумал… романтик хренов!

Я видела, как Демонец стиснул зубы — ледяная крошка наверняка обжигала кожу не хуже кипятка, его пальцы мгновенно покраснели, но он продолжал её разгребать в поисках стебля. Упершись во что-то твердое, резко стукнул сжатым кулаком, разбивая преграду, и наконец вытянул из короба крупную алую розу в каплях воды.

Примятая и замерзая, она всё равно производила впечатление на фоне всеобщего безмолвия, и девушки на балконе (наверняка из вежливости) сдержанно зааплодировали.

Демонец повернулся ко мне. Он стоял без куртки, с мокрой по локоть рукой, на которой от холода проступили вены, а на костяшках — кровь, и его почти злая решимость достать цветок, подействовала на меня сильнее любого пафосного жеста. Я растерянно застыла, когда он обломал на стебле несколько шипов и под прицелом наехавших камер протянул розу мне:

— Она твоя, Диана, — сказал непривычно ровно и по-мужски, без тени насмешки.

А когда я взяла цветок, неожиданно наклонился к уху и