Звёзды, пламя и сталь. Книга 9 - Игорь Викторович Лопарев

— Ну что, Рон, ты всё понял?

— Понял, как тут не понять, — покладисто отозвался тот, что следил за камерами.

Через десять минут процессия, состоящая из пятерых техников с большим контейнером, вышла за пределы зоны ответственности этих двух бравых безопасников.

Пока на станции всё было спокойно.

Но что-то, определённо назревало, так как где-то в другом секторе к такому-же техническому шлюзу пришвартовался обшарпанный шаттл, откуда вышло шестеро крепких парней. Одеты они были в гражданку, и не пытались, как первая группа, сойти тут за своих.

Но у этих под одеждой тоже угадывалась лёгкая броня, да и взгляды, которые они бросали по сторонам были какими-то настороженными и подозрительными.

Складывалось впечатление, что и эти ребята ко всему готовы и прибыли сюда отнюдь не для того, чтобы пропустить пару стаканчиков какой-нибудь забористой синтетики в одном из местных баров.

Но, что характерно, и первая группа, и немного позже прибывшая вторая шли к одной точке. Они пока не подозревали о существовании друг друга, но безжалостной судьбой им было суждено встретиться.

Глава 22

Радомир Бобер сидел в своём кабинете. Офис был абсолютно безлюден. Даже секретарши на месте не было.

Сейчас жизнерадостный инженер был сам на себя не похож. Он был подавлен и растерян.

Те клиенты, что выкатили ему свои претензии, на этом не остановились, а продолжили активно действовать. И, судя по всему, собирались не только обобрать его до нитки, но и самого его заставить работать на себя практически даром…

Сегодня с самого утра все технические помещения и ремонтные ангары фирмы Бобера были опечатаны.

Это сделали судебные исполнители. У них все было честь по чести, и решение суда, и постановление об исполнительном производстве, и сам исполнительный лист…

Так что возражать было совершенно бесполезно. Организовано всё было строго по понятиям, не подкопаешься.

Тут, пришлось отправлять весь персонал во внеочередные отпуска — неоплачиваемые, само собой.

Для своих людей Бобер не пожалел бы денег, но, помимо всех производственных мощностей, и счета компании были заботливо арестованы — в рамках обеспечительных мер, разумеется.

И самым неприятным было то, что сумма требований, принятая судом к рассмотрению, была намного больше стоимости всего, чем Бобер владел.

То есть, сейчас он, даже оставшись голым и босым, всё равно оставался должен очень немаленькую сумму.

И судя по тому, как нахраписто действовали эти ребята, целью их был не только отжим бизнеса. Они хотели, похоже, повязав Бобера по рукам и ногам обязательствами по непогашенной задолженности, заставить его работать на себя. Не за деньги, а, скорее, только за еду.

Сейчас Бобер сидел за столом, перед ним стояло блюдце с мясной и сырной нарезкой, гранёный стакан и большая бутыль с прозрачной жидкостью. На этикетке, что украшала эту бутыль выделялось загадочное слово «Potocki».

Бобер был мрачен, задумчив, и, похоже, уже несколько выпимши. Это подтверждалось ещё и тем, что в бутыли оставалось не более двух третей этого подозрительного напитка.

Дураком он не был, и прекрасно понимал, что сейчас, если он не хочет попасть в пожизненную кабалу, надо быстро, как говаривал родитель, «dać noga1».

Но вот так, подхватиться и бросить всё, что собирал по крохам, и оборудование, и людей? Бросить всё, чем жил и дышал долгие годы? Это было сейчас выше его сил. Да и куда бежать?

Это ушлые мошенники и прочие нечистые на руку дельцы всегда имеют запасную лёжку, и кстати, не одну, как правило…

Но он-то был простым работягой… И вот теперь всё, что нажито непосильным трудом придётся отдать чужому дяде. Мало того, если сейчас не поторопиться, то придётся ещё на этого дядю этого вкалывать до конца жизни…

Бобер махнул ещё стакан, закусил кусочком копчёного мяса, и поймал себя на том, что вкуса не почувствовал вообще никакого. Словно выпил стакан воды и проглотил кусок мягкого безвкусного пластика… А копчёность, между тем была натуральной…

Нервы. Нервы, чёрт бы их побрал…

Но, надо что-то делать. Ибо оставаться тут, и ждать, что всё само собой рассосётся, это инфантилизм — и, само собой, ни к чему хорошему не приведёт.

Но куда бежать-то? Если он несостоятельный должник, то по понятиям он должен всё это отработать… И именно на это рассчитывают те, кто загнал его в такое безвыходное положение. Они хотят получить его бизнес целиком, вместе с ним. В комплексе, так сказать.

А бежать можно только к Ржавому. Он единственный, кто предлагал хоть какую-то помощь, хоть и не сказать, что настойчиво, но предлагал.

И, судя по всему, у него есть местечко, где Бобера спрятать, причём сохранив ему возможность заниматься своим делом но…

Но это только предположение — сам он только какие-то туманные намёки давал. Не более того…

Тут надо всё выяснять досконально. И выяснив, обговаривать условия, уже имея понимание, на что можно рассчитывать, а о чём лучше и вовсе не заикаться.

Этот Ржавый, хоть и выглядит неплохим парнем, но тоже себе на уме. И непонятно пока, какие условия он может предложить, учитывая безвыходное положение самого Бобера, пребывающего, к тому же в жутком цейтноте.

Тут даже самый порядочный человек не удержится от того, чтобы выкатить максимально жесткие условия, прекрасно понимая, что бедняге деваться совсем некуда…

Но, так или иначе — это единственная альтернатива грозящему ему рабству, завёрнутому в чуть менее жуткую обёртку, на которой написано «Отработка задолженности».

Надо связываться со Ржавым. Пока не поздно. Однозначно.

И тут за дверью кабинета послышался какой-то шум. А потом раздался стук в эту самую дверь.

И стучали так, словно пришли к себе домой — а там закрыто. То есть стучали громко, нагло, по-хозяйски так. Потом раздался грубый голос, немного приглушённый дверным полотном:

— Бо́бер, мы знаем, что ты здесь! — если откроешь сам, то бить мы тебя не будем, — следом за этими словами раздалось многоголосое ржание. Издававшие эти звуки быки были полностью уверены в себе и своей безнаказанности.

А потом дверь содрогнулась от молодецкого удара. И такой звук был, словно по ней ломом саданули со всей дури.

Бобер, хоть и осознал, что единственный путь к бегству теперь отрезан, решил не сдаваться. Тем более, что удар в дверь, который он услышал, был единственным и теперь там слышались звуки, более походившие на перестрелку.

Нет, выстрелы звучали, словно стреляют сквозь подушку, но это, определённо были выстрелы.

— Игольники с глушаками, — подумал Бобер. Но мозг, как это ни удивительно, избавился от депрессивной одури и стал работать более