Развод в 43. Отель для бывших жен - Виолетта Весна

За завтраком мы открыли календари, но не стали объединять их целиком. Выбрали воскресенье и вечер среды. На воскресенье Максим предложил поездку в Светлогорск, я попросила место без гостиничной инспекции.

— Я способен войти в отель и не считать загрузку, — сказал он.

— Пока доказательств мало.

— Независимая экспертиза обойдется дорого.

— Тогда проверим наблюдением.

Мой запасной ключ остался на своем крючке. Максим заметил его и не спросил. Я тоже не предложила. Одно совместное утро не требовало немедленно доказывать серьезность доступом к жилью.

— Электричка в восемь двадцать. В девять сменная встреча, потом платежный календарь.

— У меня встреча по аренде офиса в десять.

— Для практики?

— Да. Пока только помещение и два возможных клиента. Показывать рано.

— Тогда покажете, когда будет что показывать.

Он улыбнулся.

Мы вышли из квартиры вместе, у вокзала разошлись в разные стороны. Максим поехал смотреть офис, я — в отель. Никакого общего завтрака на глазах сотрудников и никакой тайны.

В девять пять я открыла рабочую почту. Первым письмом стояло уведомление от юриста Антона. В приложении находился проект соглашения: Антон готов урегулировать требование «Север Менеджмент» при продаже ему компании, отказе от претензий и полном соглашении о неразглашении.

В теме письма было написано: «Окончательное предложение».

Кухня закрылась вовремя. Контракт Максима закончился. Утро не отменило ни одного из этих решений и добавило новое: Антон наконец прислал цену молчания письменно.

ГЛАВА 17. Цена молчания

Антон оценил мое молчание в шесть миллионов двести тысяч рублей.

Эта сумма называлась ценой доли. Покупатель получал сто процентов ООО вместе с отелем, банковским кредитом, будущими бронированиями и всеми улучшениями. Из цены мне возвращали документированные займы компании — один миллион четыреста пятьдесят тысяч. Остаток перечисляли после регистрации перехода доли.

«Север Менеджмент» обещал отказаться от требования на девять миллионов шестьсот, если я продам компанию указанному Антоном инвестору. Я должна была отозвать возражения, заявления по электронной подписи и требования, связанные с бронированиями, оборудованием и публикациями. Отдельное соглашение запрещало обсуждать условия раздела, действия группы и личные отношения с Антоном.

Срок ответа — сорок восемь часов.

Павел Сергеевич читал проект в моем кабинете. Я составляла таблицу того, что получаю и от чего отказываюсь.

— Кто покупатель? — спросила я.

— Компания, зарегистрированная четыре месяца назад. Собственник — инвестиционный фонд. Связь с Антоном публично не указана.

— Основной кредит?

— Остается на ООО. Согласие банка на смену контроля указано как отлагательное условие. То есть без банка сделка не завершится.

— Почему «Север Менеджмент» обещает отказаться через соглашение, которое подписывает Антон?

— В приложении письмо их директора. Оно действует только после продажи и отказа от претензий. Гарантии до перехода доли нет.

— Зато есть подтверждение, что Антон может организовать отказ.

— Есть предложение, где он представляет этот результат частью сделки. Для вывода о контроле нужны полномочия и объяснение самой компании.

Я внесла строку: «Связь влияния — требует проверки».

Рыночная оценка отеля до полного запуска была выше предложенной цены, но зависела от спора и кредита. Если скрытое требование признают, моя доля могла стоить значительно меньше. Антон покупал не только здание. Он покупал прекращение расследования, права на уже созданный продукт и возможность рассказать, что спас предприятие после моей неудачи.

В проекте не было обязательства сохранить сотрудников. Покупатель получал право заменить руководство в день регистрации. Будущие брони и авансы переходили вместе с компанией, но программа «Вторая глава» перечислялась среди маркетинговых активов без отдельной оценки. Мое имя предлагалось убрать из публичных материалов, а все разработанные договоры, тексты и партнерские соглашения оставить.

— Они покупают модель, которую в статье называли торговлей несчастьями, — сказала я.

— В юридическом перечне она называется программой повышения межсезонной загрузки, — ответил Павел Сергеевич.

— Участников и отзывы передают?

— Базы бронирований переходят компании по закону и договорам. Для маркетинговых согласий нужен отдельный анализ. Но ваш отказ от претензий лишит вас возможности спорить с дальнейшим использованием.

Мы добавили вопрос о персональных данных и запретили направлять проект сотрудникам до решения. Паника из-за возможной продажи могла обрушить график раньше банка.

Личный результат сделки я посчитала после налогов и возврата займов. Он был меньше суммы, которую Антон называл вслух. Часть цены удерживали до завершения всех отказов, часть могла уменьшиться на любые новые требования к компании. Через год я рисковала получить не шесть миллионов двести, а остаток после чужого расчета.

— Можно потребовать депозит цены и независимую оценку, — сказал юрист. — Если вы в принципе продаете.

— Я в принципе хочу понять условия. Это еще не согласие обсуждать цену.

Мы составили двенадцать вопросов. Ответы определяли не только выгоду, но и то, что Антон считает своим правом забрать вместе с молчанием.

— Встречаться обязательно? — спросила я.

— Нет. Можно ответить письменно.