Маньчжурский гамбит. Книга седьмая - Павел Барчук

Ладно. Начнём с ближнего круга. Поговорю с каждым по одному, тихо, без громких заявлений на всю лесопилку.

Не успел убрать лист и чернила, как дверь резко распахнулась. Без стука.

На пороге стояла Манью.

Выглядела девчонка непривычно строго. Волосы убраны. Одета не в рабочее, а в простое тёмное платье. Даже не в штаны, как любит щеголять по двору. Взгляд решительный, подбородок приподнят.

Сразу видно, готовилась к серьёзному разговору не один час.

— Князь, — произнесла она. — Нам необходимо обсудить сложившуюся ситуацию.

Девица высказалась и промаршировала к столу, за которым я сидел. Замерла напротив с таким лицом, будто она Зоя Космодемьянская, а перед ней сволочь фашист, который будет её сейчас пытать.

— Да ты присядь, — кивнул я на стул.

— Спасибо, постою, — категорично отрезала китаянка. — Обдумала то, что вы сказали вчера. И у меня есть предложение.

Я мысленно усмехнулся. Какая наивная девочка. Она искренне полагала, что может вертеть свои мутки, а потом достаточно просто сказать, что есть предложение, и всё поправится? Ну уж нет. Теперь я настроен категорично. Только женитьба. Но… послушать будет интересно.

— Давай, жги, — барским жестом разрешил китаянке говорить.

Манью положила ладонь на край стола, наклонилась вперёд.

— Думаю, князь, вам нужна не жена. Как и губернатору. Вас привлекают деньги, которые лежат на счетах в Шанхае. Даже не маршал. Его вы не тронете, он вам сто лет не нужен, — говорила она спокойно, деловито. — Хорошо. Я готова. Составим бумагу. Любую, какую скажете. Что я передаю вам право распоряжаться имуществом отца. Всё, что нужно, подпишу. Хоть сегодня.

— Взамен? — поинтересовался я коротко.

— Взамен вы оставите меня в покое. Согласитесь, это гораздо удобнее для вас. Жена — навсегда. Вы получите деньги без всякой свадьбы.

Я выдержал паузу минут в пять. Сделал максимально серьёзное лицо, будто и правда взвешиваю все за и против.

— Ну-у-у… — начал с умным видом.

Девчонка ещё больше подалась вперёд. Взгляд у неё стал торжествующий. Она поверила, будто её попытка купить себе свободу удалась.

— Не пойдёт, — выдал я.

Манью моргнула.

— Почему?

— Потому что не пойдёт.

— Это не ответ, князь.

— Другого пока не будет.

Вот тут маска с китаянки и поползла. Слетела в один момент. Вся её уверенность и спокойствие исчезли, в глазах снова загорелся знакомый огонь. Девчонка уже не сдерживала злости.

— Значит, всё-таки не в деньгах дело. — Она выпрямилась. — Вы мне мстите за то, что я пыталась обвести вас вокруг пальца.

— А вот это верное замечание. — Я ткнул пальцем в китаянку. — Ты хотела использовать мою доброту. Избавиться от Бао, а потом сбежать с печатями и документом.

Манью открыла рот, собираясь возразить, но я одним резким жестом остановил её порыв.

— И не надо мне рассказывать сейчас, что всё планировалось по-другому! Ты у нас девица сообразительная. Не сомневаюсь, нашла бы способ, как эти печати тихонько забрать у меня из-под носа.

Китаянка помолчала пару секунд, а потом всё-таки заговорила снова.

— Хорошо. Вы правы. Спорить не буду. Но… послушайте меня внимательно. Я не хочу замуж. Ни за губернатора, ни за вас, ни за кого бы то ни было вообще.

— А мне, видишь ли, плевать, чего ты хочешь, — пожал я плечами. — Свадьба состоится. Причём как можно скорее.

Секунды три девчонка пялилась мне в глаза, потом крутанулась на месте и выскочила из кабинета.

— Вот и чудно… — усмехнулся я ей вслед.

Ну и раз уж снова зашёл разговор про свадьбу, решил наведаться к Шаховской, спросить, что там она надумала по срокам.

Накинул шубу, вышел на крыльцо конторы.

Мороз к полудню не отпустил, наоборот, прихватил покрепче. У навеса Ерёма всё ещё обхаживал Марусю. Ты погляди, как натурально изображает из себя приличного человека. И не подумаешь.

Пару минут понаблюдал за суетой во дворе, затем поймал одну из пробегавших мимо девушек, что работают при кухне, спросил, где Шаховская. Девица ответила, мол, в женском бараке княгиня. Нянчится с внуком.

Я поблагодарил за подсказку и двинул прямой наводкой к Вере Николаевне.

Она сидела у окна рядом с невесткой. На руках держала Дмитрия.

Одна ладонь под спинкой, другой придерживает край одеяльца, чтобы не сполз. Лицо у Шаховской было такое, какого я прежде не видел. Спокойное, умиротворённое. Счастливое, чего уж там скромничать.

Александра что-то рассказывала. Шаховская кивала, но при этом смотрела только на малыша.

Сколько ему? Месяц с небольшим. А я планирую в ближайшем будущем очередной переезд чёрт его знает куда. Это значит — снова вагоны, пересадки, японская дорога, потом пароход по зимнему морю. Взрослому человеку этот путь дастся нелегко, куда там ребёнка тащить. Вряд ли Вера Николаевна захочет снова срываться с места с грудным дитём на руках.

Вот и как тут составить список?

Я решительно направился к княгине. Чёрт с ними, с переездами. Пока поговорю о другом.

Александра, как только подошёл, сразу забрала ребёнка и тактично отошла в сторону, к женщинам, которые в углу что-то шили. Дала возможность поговорить нам с княгиней наедине.

После короткой беседы выяснилось, что Вера Николаевна времени даром не теряла. Уже договорилась с Селивановым, чтобы тот завтрашним утром во время поездки на рынок взял её с собой и завёз в храм, поговорить с батюшкой. Потому как первым делом требовалось разобраться с крещением Манью. Только после этого можно уже планировать саму свадьбу.

— Вы же обсудили с невестой этот вопрос? — уточнила княгиня.

Я на голубом глазу заверил её, что всё обсудили и проблем нет, хотя, конечно, это было совсем не так. Про крещение китаянке пока даже не заикался. Просто сейчас это бессмысленно и бесполезно. Девчонка должна пройти все стадии принятия. Конкретно в данный момент у неё гнев и отрицание. Подожду ещё пару дней, пусть успокоится, поймёт, что выхода нет. Потом и обсудим.

В любом случае Шаховская меня порадовала своим деловым подходом к вопросу. Завтра решит с таинством, а потом разберёмся.

Я поблагодарил Веру Николаевну и вышел из барака на улицу.

На крыльце меня перехватил Гастон.

Француз, похоже, ждал конкретно моего появления. Стоял, привалившись плечом к стене, притопывал сапогами. Руки спрятал в карманы. Увидев меня, подошёл и сразу заговорил о деле, которое его на данный момент волновало сильнее прочего.

— Mon prince, выслушай. Колесница стоит в вагоне и не двигается. Мороз. Масло в картере сейчас как смола. Ещё неделя — и двигатель прихватит так, что весной её можно будет продать только на железо. Навоз я отмыл, она чистая. Теперь её надо выгнать из вагона, завести и дать пару кругов. Чем быстрее, тем лучше.

Я завис, осмысляя сказанное французом.