Маньчжурский гамбит. Книга седьмая - Павел Барчук

душа у вас… как это говорят русские… — Гуйцин пожевал губами, изображая, что вспоминает. — Широкая душа? Верно? Да и потом… Всё, что случается между друзьями, не стоит долгой памяти…

Я с трудом сдержал улыбку. Между друзьями, значит. Уже интересно.

— Поэтому я считаю, что должен сдержать слово насчёт одного человека. Приходько. — Губернатор подался вперёд. — На приёме хотел рассказать вам кое-что. Рассказываю сейчас.

Дальше он говорил минут десять, неторопливо, взвешивая каждое слово.

Приходько отрабатывает свой хлеб исправно. Сидел в доме майора тихо, как мышь, и слушал. По словам очкарика, после того как отряд казаков в полном составе отправился служить к князю Арсеньеву, Хондзё двое суток места себе не находил. Выяснял, кто помог. Не верилось майору, что всё это дело рук самого князя без чьей-либо поддержки. Так ничего и не выяснил. От этого злился ещё сильнее. Теперь он пуще прежнего уверен, что за спиной у русского князя стоит кто-то очень важный, с большими возможностями.

Я слушал, вежливо кивал. Хотя, честно говоря, ни черта нового Бао не сообщил. О том, что Хондзё подозревает стороннее участие, мне уже рассказали. Сам Хондзё во время встречи у Ковальского.

Да и потом, Приходько и его доносы интересовали меня сейчас во вторую очередь. Для начала хотелось бы понимать, что чёртов губернатор решил относительно моего предложения и ультиматума насчёт Манью.

— Благодарю, ваше превосходительство, — сказал я, когда Бао закончил. — Это ценные сведения.

— Пустое. — Гуйцин повёл плечом. — Друзья должны помогать друг другу и в том числе делиться информацией. Всегда полезно знать, откуда дует ветер и откуда может прийти шторм.

Бао замолчал. Взял пирог, откусил, принялся жевать. Медленно, обстоятельно.

О меморандуме — по-прежнему ни слова.

В принципе, объяснение этому имелось.

Китаец примчался на лесопилку сразу после письма Еремея. Значит, прежде чем говорить о том, что действительно важно, он, как я и думал, попытается увести бумагу из-под моего носа и забрать её себе. Тогда у меня не останется рычагов давления на Бао. Вот он и тянет. Думаю, сейчас его люди как раз активно изучают сенник.

Ну а раз так, подождём.

Я улыбнулся гостю и налил чаю. Опять. Он поблагодарил кивком.

Разговор снова свернул на пустяки. Бао поинтересовался, как идёт производство. Я рассказал про колонну и про Бессонова, который ночует возле неё, как наседка на яйцах. Губернатор посмеялся. Спросил, когда будет первая большая партия. Я ответил, что скоро. Он кивнул так, будто уже подсчитывал барыши.

Мы как раз обсуждали, сколько вёдер в месяц сможет давать завод, если поставить вторую колонну, когда дверь офиса приоткрылась. В комнату просочился один из тех гвардейцев, что остались мёрзнуть на улице.

Щёки красные, на воротнике иней. Замёрз, бедолага. Ну или активно работал последние полчаса, перекидывая сено руками.

Он пересёк комнату, склонился к губернатору и что-то коротко сказал ему на ухо. Три-четыре слова, не больше.

Бао даже бровью не повёл. Сохранил лицо. Почти. И если бы я в этот момент не наблюдал за ним пристально, наверное, не заметил бы, как на долю секунды физиономия сановника потемнела. Будто туча закрыла солнце. Мгновение — и всё снова вернулось на место. И спокойный взгляд, и вежливая улыбка.

Губернатор качнул головой. Гвардеец выпрямился и вышел.

Ну вот и чудно. Эти бедолаги ожидаемо ничего не нашли, потому что в сеннике ни черта нет. О чём и сообщили хозяину, расстроив того самым гадским образом.

Интересно, что сейчас творится в голове у Бао… Какие там крутятся мысли?

Возница соврал? Князь перепрятал? Князь знает?

— Что-то случилось, мой дорогой друг? — поинтересовался я у сановника елейным голосом, поднимаясь с места.

— Нет, всё замечательно, — так же мило отозвался он. — Мои люди просто немного замёрзли, спрашивали разрешения угоститься горячим чаем.

— А-а-а… — покивал я, сам подошёл к окну, будто просто так, выглянул за шторку. — Ну да, ну да. Холодно нынче. Надеюсь, вы разрешили им.

Гвардеец как раз возвращался к машинам. Путь его лежал мимо навеса, где Ерёма всё так же изображал активную хозяйственную деятельность. Китаец шага не сбавил, только глянул на возницу. Один раз, коротко.

Ерёма выронил щётку в снег.

Ну вот. Похоже, у нашего Еремея теперь проблемы не только со мной. Губернатор пустых донесений не любит. Впрочем, это уже не моя забота. По крайней мере, пока.

Бао допил чай. Аккуратно поставил пиалу на стол, посмотрел на меня.

— Теперь о деле, князь. О вашем предложении.

Ну наконец-то. Бумагу его человек не нашёл, молчать дальше неприлично. Да и уезжать ни с чем — тоже.

— Я подумал, — продолжил Бао. — Ваши условия приемлемы. Все три. Лесопилку куплю через месяц, через своего человека, по цене, которую мы обговорим. Ваши люди, которые пожелают остаться, получат работу и защиту. Госпожа Манью… — Он чуть помедлил. — Меня более не интересует. Женитесь, князь. Желаю вам счастья.

Сказано всё это было спокойно, без каких-то эмоциональных всплесков.

— Благодарю, ваше превосходительство. — Я склонил голову. — Рад, что мы с вами поняли друг друга.

— Друзья всегда должны быть понимающими, — улыбнулся Бао.

— Интересующий вас документ вы получите в день подписания купчей, — напомнил я.

— Разумеется. — Губернатор кивнул. — Так мы и договорились.

Он поднялся.

— Раз уж я покупаю ваш завод, князь, — сказал Гуйцин, натягивая перчатки, — позвольте взглянуть, что именно мне предстоит получить во владение.

Резонно. Кто ж берёт кота в мешке?

Мы вышли из офиса. Двое гвардейцев, дежуривших у дверей, двинулись следом. Как только оказались на улице, к нам присоединились и «замёрзшие». Про горячий чай они почему-то забыли.

Я повёл гостя к цеху, мимо бани и столовой.

И тут заметил Лебедева.

Сергей Петрович стоял на крыльце медчасти. Шапка в руках, пальто нараспашку, из-под него торчал белый халат. Увидев меня, доктор дёрнулся, сделал шаг вперёд, открыл рот. Потом разглядел рядом со мной губернатора со свитой и замер. Принялся делать какие-то знаки. Махал рукой, кивал в сторону медчасти, прижимал ладонь к груди.

Я едва заметно качнул головой. Не сейчас.

Лебедев сник, но с крыльца не ушёл.

У дверей цеха несли караул двое семёновцев. При виде высокого гостя вытянулись, как на смотру, подбородки вверх, ладони по швам. Бао задержал на них взгляд.

— Полковник Юань будет рад узнать, что его вспомогательная команда в таком порядке, — заметил он.

— Передайте полковнику мою признательность, ваше превосходительство, — вежливо ответил я.

— Непременно.

Мы обменялись любезностями, но в высказывании губернатора я уловил один конкретный намёк. Вернее, даже не намёк — интонацию. Во фразе «его вспомогательная команда» сановник сделал акцент именно на слове «его», тем самым напоминая мне, что официально отряд числится