Деревенщина в Пекине 6 - Крис Форд

Причина такой реакции мне ясна.

Сорокалетним женатым коллегам она интересна только в физическом плане, а молодым— как источник совместного бюджета, карьерного роста и связей в МВД.

А как женщина с душой, желаниями и мечтами — никому.

— Допустим, — говорит она после паузы. — Что дальше?

— Я пытался на своём колхозном уровне понять, чем для меня любовь отличается от потребительского отношения. Вот моя невеста на эту тему очень жёстко высказалась недавно. Она считает, что любовь — это одно. А секс — совсем другое. Обычная физиологическая потребность, как голод утолить или жажду. Я с ней согласен, но, к сожалению, у женщин в голове всё устроено иначе.

— Нашёл ответ, что для тебя любовь?

— По христианской религии любовь — это бескорыстно желать счастья другому человеку. Но я бы добавил ещё одну важную вещь. Любовь — это готовность пожертвовать от себя чем-то ценным, чтобы другому человеку было хорошо. Не на словах, а на деле.

— А для меня готов на жертвы? — поворачивает голову в мою сторону.

— Какая у тебя мечта в плане шоппинга? Есть что-нибудь такое, что ты давно мечтала купить, но не решалась?

— Тебе деньги карман жмут?

— Чего их копить? — пожимаю плечами. — Мне только восемнадцать, ещё успею заработать.

Ши Тин на некоторое время задумывается.

— Фен хочу. Dyson, последняя модель. Оригинал из фирменного магазина, а не реплику.

Она украдкой бросает быстрый взгляд, следя за моей реакцией.

— Хорошо. Погнали, — подбородком указываю на навигатор. — Но есть одно условие. Всё, что я куплю тебе, я куплю и Хуан Цзяньру.

— А она здесь вообще причём? — в голосе полицейской слышится вражда. — В машине сейчас только ты и я. Это наше дело, разве нет?

Её слова и тон заставляют меня задуматься о последствиях.

Откажется ли она от сотрудничества с безопасностью в следующий раз? Женское мнение переменчиво, как погода. Одно неверное слово — и поменяется на противоположное.

Они с Хуан очень разные.

— Она нас познакомила, хочу и ей приятно сделать. Фен сама к ней завезёшь или мне отправить через курьера?

Мы останавливаемся на светофоре.

Паспортистка поворачивается ко мне и с натянутой улыбкой отвечает:

— Лучше сам. У меня сегодня времени не будет, я же говорила, что у меня только два часа есть. А выйду ли я завтра на работу пока не знаю. Может быть, ещё один отгул возьму.

Видя её холодный, расчётливый взгляд — как у киллера перед заказом, но при этом показную улыбку на губах, лишь окончательно убеждаюсь в правильности своих догадок.

Неприятно, когда правду говорят лишь глаза.

Только что из категории потенциальных спутников я перешёл в разряд инструментов.

Теперь стоит вопрос цены сделки с безопасностью.

Если ей предложит достаточно денег или карьерных бонусов, то я пойду как вынужденный расход без колебаний. Её совесть имеет вполне определённую рыночную цену.

А уж деньги у моих врагов точно есть.

* * *

В торговом центре я быстро решаю конфликтную ситуацию не обострять. Покупаю только один фен — для Ши Тин, как она и просила.

Но затаённая злоба и недовольство не исчезают с её лица даже после покупки.

Только после того, как я отвожу её в магазин французской косметики и оставляю там сумму больше стоимости фена, её лицо наконец теплеет. Появляется улыбка.

Но неприятный осадочек от всей ситуации у меня всё равно остаётся.

Купленная лояльность ненадёжна и временна.

Выхожу из магазина с несколькими пакетами в руках. Ши Тин радостно хватает меня под руку.

— Давно так классно не шопилась! — довольно мурлычет полицейская. — Спасибо огромное! Давай подвезу тебя до дома.

Поднимаю правую руку и смотрю на наручные часы.

— Спасибо, но два часа уже прошли, — спокойно отвечаю. — По тебе вижу, что ты куда-то торопишься. Можешь ехать, я сам доберусь.

— Ну, есть такое, да, — признаётся она. — Я на маникюр в салон записана, потом массаж…

— Вот и решили.

Ши Тин неожиданно останавливается посреди торгового центра. Резко притягивает меня к себе и целует в щёку

— Ты меня сегодня очень порадовал, Лян Вэй!

* * *

По возвращению домой первым делом перевожу Хуан Цзяньру денежную сумму ровно в полтора раза больше, чем только что потратил на её подругу.

Та через несколько минут отправляет вопросительный знак в вичат.

Не успеваю начать печатать сообщение, как поступает входящий звонок.

— Ты не ошибся с переводом? — сразу же спрашивает Хуан. — Деньги верну тебе обратно только после объяснения. Но тысячу юаней всё равно оставлю себе! Штраф за невнимательность.

— Судя по звонку, ты не на работе, раз можешь сейчас разговаривать. Тоже отгул взяла, как подруга?

— На работе, — возражает она. — Но пять минут есть. Перерыв.

Быстро отправляю запрос на видеовызов вместо голосового — всегда приятнее видеть живое лицо.

Глядя в глаза, прямо рассказываю всё, что произошло сегодня с Ши Тин. Встреча у бассейна, разговор в машине, давление безопасников, шоппинг.

— Так, стоп, — перебивает она, когда заканчиваю. — А от меня ты сейчас что хочешь? Сопли вытирать не буду, если тебя что-то задело или обидело.

— Моя цель тебя предупредить, что в нашем коллективе появился такой персонаж. Извини за прямоту, но она твоя подруга, ты её привела. Ответственность за последствия на тебя не перекладываю, — продолжаю. — Я знаю, что мне делать дальше в такой ситуации. Сам разберусь.

— И что же? — она поднимает бровь.

— Секрет. Сделаю — скажу. Пока только обдумываю варианты. Надеюсь, ты для неё значишь больше, чем я. Но если у неё все люди — просто инструменты и пешки, то я не знаю, что добавить. Её так закусил этот детский каприз. Понимаю, что она по-своему права, истина у каждого своя, она тоже имеет право на место под солнцем — это нормально, что ей хочется быть единственной.

— Но? — Хуан требовательно смотрит в камеру.

— Но в ней не было ни великодушия, ни тепла. Мне мама всегда говорила, что возле доброго человека всегда есть место другим, согреться в трудную минуту. Получить стакан воды, чашку риса — базовую человеческую помощь. Мне кажется, у Ши Тин может быть целый амбар, забитый рисом и свой собственный колодец, но поможет ли она другому человеку, зависит только от сиюминутного каприза в её голове.

— Ну да, она такая, — Хуан пожимает плечами. — Тебе никто и не говорил, что она мать Тереза.

— А ещё она тебя заложила, что ты меня любишь. Это вторая причина.

Хуан тяжело вздыхает.

— Дальше что?

— Говорю это не для того, чтобы ты пошла с ней выяснять отношения и ссориться. Она случайно