Деревенщина в Пекине 6 - Крис Форд

Если всё попадёт в руки отца, можно считать, что денег и не было…

— Об это я как-то не подумал раньше, — отвечаю. — Обязательно возьму на вооружение. Спасибо.

— Возвращаясь к теме будущих детей от других женщин, как ты думаешь: если бы с тобой что-то случилось, я бы от них отгородилась стеной и на порог не пустила? Когда некоторые женщины теряют любимого мужчину, их греет мысль, что где-то рядом живёт его ребёнок. Часть его.

— Даже если он от другой женщины?

— За всех отвечать не буду, но есть те, кого это не смущает. Лян Вэй, как думаешь, есть у тебя хотя бы пятидесятипроцентный шанс, что я часть своих нерастраченных средств добровольно отдам твоему ребёнку? Помогу немного? Даже если он от другой женщины?

— Не исключаю. Стоп, вы случайно не сговорились сегодня? Одна подразнила и обломала, вторая разговор завела на тему завещания. Что за день!

— У тебя организм молодой, — отмахивается До Тхи Чанг. — За часок-другой полностью придёшь в себя.

— Раз уж на то пошло, и мы заговорили о семье, я был бы не против съездить во Вьетнам. Познакомиться с твоими родителями, братом и остальными.

— Вот именно поэтому я бы хотела знать заранее про всех твоих детей, — кивает вьетнамка. — Завещание лежит в сейфе не первый день, не второй, даже не пятый.

Резко вскидываюсь в воде.

— А когда ты его написала⁈

— Выйдешь из джакузи — сам почитаешь, — она поднимается с края ванной. — Моё условие ты понял и услышал. Хочу знать о детях заранее, желательно на этапе планирования. Кстати, тебе случалось видеть в жизни ситуацию, когда мужчина радостно ныряет туда, где всё поначалу казалось очень интересным, привлекательным, а когда вынырнул обратно — очень сильно пожалел? И лучше бы вообще туда не нырял никогда.

Мрачно киваю:

— Ситуация, о которой я тебе только что рассказал, как раз из этой оперы. Всё могло легко закончиться очень интересными обвинениями.

— Я рада, что тебе удалось увернуться от граблей, на которые ты сам же наступил. В целом, делай то, что знаешь и умеешь, — добавляет До Тхи Чанг. — Я не против твоих похождений, если это доставляет тебе удовольствие. Но знать об этом не хожу.

— А как же исповедь и покаяться?

— Лян Вэй, жена — это категорически не мама. Запомни.

Под неколебимым взглядом вьетнамки в комнате на несколько секунд виснет пауза.

— Я это понимаю.

— Все мужики говорят, что понимают, — она качает головой, — но девяносто девять из ста подсознательно всё равно ожидают от жены такого же безусловного тепла, заботы и прощения — как от родной матери. Я не права?

— Жена — не мама, — бормочу под нос. — Какая жестокая фраза!

— Как есть, такова реальность, — пожимает плечами. — Хорошо, что подруга Хуан Цзяньру вывалила тебе всё до хаммама, а не после него.

Слушая её слова, с внезапным удивлением обнаруживаю, что меня словно гипнозом пробирает насквозь — от пяток до самой верхушки черепа.

Альтернативная картина будущего представляется очень яркая и детальная.

Обвинения. Полиция. Суд. Тюрьма.

Человека с таким клеймом ни один порядочный университет не возьмёт. Никто не захочет портить имидж.

И про связи можно забыть.

— Будь осторожен. Надеюсь, от твоих приключений я не пострадаю. И твои будущие дети тоже. Тут мы плавно подходим к следующему важному пункту…

— Что ещё? — устало возмущаюсь. — Я просто хочу спокойно домыться и выйти наконец из воды. Мне ещё завещание молодой невесты читать. Уже вообще ничего не хочется, даже есть.

— Рекрутинг людей надо делать максимально тщательно и аккуратно, — начинает новую тему До Тхи Чанг. — Ты ещё не сталкивался с наймом в команду, так что послушай меня. С чего начинается любой рекрутинг?

— С требований к кандидату?

— Правильно, но это только первая половина. Обязательно должен быть второй список — кем человек являться не должен. Вредные привычки, особенности поведения и так далее. Я так понимаю, после Ши Тин ты начнёшь тщательнее подходить к рекрутингу женщин для, ну пусть будет, развлечений. И в свой виртуальный список внесёшь не только желаемые достоинства, но и то, чего ты не хочешь в ней видеть. Красные флаги.

Несколько долгих секунд, не моргая, смотрим друг на друга.

— Я непонятно выразилась? — уточняет вьетнамка. — Лучше перейти на английский язык для ясности?

— Да нет, у тебя отличный китайский. Просто ты говоришь и меняешь темы с такой скоростью, что я не успеваю за тобой переваривать.

— Ладно, буду думать с твоей скоростью.

— Отлично. А то уже голова кипит.

— Из любой плохой ситуации надо уметь делать хорошие выводы, — после каждого слова вьетнамка демонстративно стучит указательным пальцем по керамическому бортику джакузи. — Ты сам мне однажды это сказал. А вывод такой — у твоей будущей пассии не должно быть внутренней токсичности. Потому что она своим ядом неизбежно отравит всё и всех вокруг. Точка.

После этих слов вьетнамка выходит из ванной и плотно закрывает за собой дверь.

Продолжаю находиться в постепенно остывающей воде, совершенно не понимая, что вообще только что произошло.

— Ну и кто из нас двоих главный в этой квартире? — громко спрашиваю в пустоту.

Дверь снова распахивается.

Вьетнамка просовывает голову внутрь:

— Конечно ты. В семье всегда главный мужчина.

Дверь захлопывается.

За стеной отчётливо слышатся её шаги и удаляющийся голос:

— Мужчина всегда в доме хозяин. Потому что если он травоядный, то хищницей вынуждена становиться женщина. А такую перевёрнутую семью ничего хорошего не ждёт.

Голос окончательно затихает, как и шаги в коридоре.

* * *

Сам не осознаю, как пролетают следующие пятнадцать минут.

Я уже не обращаю внимания на по-прежнему открытое окно, которое До Тхи Чанг забыла закрыть или намеренно оставила.

Расфокусированный взгляд смотрит в никуда.

Зимний мороз свободно гуляет по ванной комнате, а я продолжаю неподвижно сидеть с отвисшей челюстью, как полный идиот, находясь под сильным впечатлением от услышанного.

Вода в джакузи давно остыла, а я всё ещё сижу в ней, не меняя позы.

Глава 22

Интерлюдия.

Водитель Сю Вань изредка поглядывает через зеркало заднего вида на своего работодателя — Ван Мин Тao.

Ситуация кажется ему очень странной.

Как только бизнесмен вышел из здания министерства, он не проронил ни единого слова. Не услышав следующего пункта назначения, водитель повёз Вана домой.

Абсолютное молчание в салоне автомобиля сохраняется на протяжении двадцати минут.

Ван Мин Тao тем временем сидит на заднем сиденье, застыв в неподвижной позе и отрешённо смотрит в