Экономическая история XX века. Как прогресс, кризисы и гениальные идеи изменили мир - Джеймс Брэдфорд ДеЛонг

В 1925 году он вступил в Социалистическую партию и стал одним из руководителей боевых отрядов. После прихода Гитлера к власти в 1933 году Майр сбежал во Францию. Когда в 1940 году нацисты захватили страну, он попал в список гестапо. Сначала его отправили в концлагерь Заксенхаузен, потом – в Бухенвальд, где его убили 9 февраля 1945 года.

Чтобы понять, что из себя представлял нацизм, достаточно осознать, что Адольф Гитлер всерьез воспринимал работы экономиста Томаса Мальтуса, написанные в начале девятнадцатого века.

Последний раз мы вспоминали Мальтуса – пессимиста, считавшего, что рост населения опережает производство продовольствия, – пару глав назад. По его мнению, когда людей становится больше, чем еды, природа или общество устраняют дисбаланс – с помощью войн, голода, болезней или (более удачной альтернативы) «моральных ограничений». Поздние браки и редкие половые связи, подкрепленные сильной религиозной верой, могли удерживать уровень жизни чуть выше голодной черты.

Раньше мы уже отмечали, что Мальтус хорошо описывал прошлое, но его теория плохо подходила для будущего. В двадцатом веке благодаря науке и технологиям человечество вырвалось из мальтузианской ловушки.

Но Гитлер сделал из его идей другие выводы. Он считал, что ловушка Мальтуса с добавлением идей социал-дарвинизма – подходящая модель для внешней политики. В «Майн кампф» он писал, что Германия ежегодно прирастает почти на 900 тысяч человек. Прокормить эту массу становилось все труднее, и, по его мнению, все должно было закончиться катастрофой11.

Он видел четыре варианта выхода из ситуации. Первый – ограничить рождаемость. Но это бы означало ослабление нации, и потому было недопустимо. Второй – повысить эффективность сельского хозяйства. Но Гитлер считал это бессмысленным: как и Мальтус, он верил, что отдача от земли будет все ниже. Третий – закупать еду за границей, экспортируя промышленную продукцию. Этот путь он называл «нездоровым» и считал, что Британия ни за что не позволит Германии выйти на первое место в мировой торговле. Более того, она может вновь применить «оружие голода», как во время блокады в Первую мировую, и победить.

Оставался один путь – завоевания. Гитлер писал:

«Мы должны <..> хладнокровно и объективно признать: не может быть, чтобы Небеса дали одному народу в пятьдесят раз больше земли, чем другому <..> Границы государств не должны определять границы внутренней справедливости <..> Когда дипломатия бессильна, в ход должен пойти кулак <..> Земля в Европе отчуждалась главным образом в пользу России. Значит, новый рейх должен снова отправиться в поход по пути древних тевтонских рыцарей, чтобы мечом добыть землю для немецкой сохи и хлеб для немецкого народа»12.

Ссылаясь на ложные исторические факты и мистические обоснования, Гитлер сделал вывод: Германия должна продолжить этот кровавый путь. «Мы возвращаемся туда, где остановились шестьсот лет назад. Мы прекращаем движение немцев на юг и запад и поворачиваем на восток. Мы прощаемся с колониальной и торговой политикой прошлого и переходим к земельной политике будущего»13.

Но как Германия могла расшириться на восток? Гитлер был уверен, что сама судьба (или нечто иное свыше) вмешалась. «Отдав Россию большевизму, – заявлял он, – она лишила ее германского ядра правящей элиты». Эту элиту, по его словам, заменили евреи-большевики. Опираясь на вековые предрассудки, страхи и ненависть, приправленные псевдонаучным социал-дарвинизмом, он утверждал: «Еврей не способен вечно удерживать огромную [российскую] империю». А значит, «гигантская империя на востоке созрела для распада».

Все, что требовалось от Германии, – гарантировать, чтобы ее армия стала достаточно мощной к моменту, когда «империя на востоке» начнет рушиться. Быть готовыми, но не торопиться. Как сказал Гитлер в июне 1941 года, направляя войска в Россию: «Достаточно выбить дверь, и вся гнилая конструкция рухнет».

Теперь мы видим четыре тесно связанные идеи, которые лежат в основе нацизма. Первая – агрессивный антисемитизм. Вторая – вера в исключительность и героическую судьбу немецкой нации и арийской расы. Третья – убеждение, что война – это высшее испытание национальной и расовой силы. Четвертая – воззрение, что для расширения жизненного пространства немцам нужно захватывать территории, изгоняя или уничтожая местное население. Особенно на востоке, где предполагалось поселить немецких фермеров и обеспечить тем самым продовольственную безопасность страны.

К этому добавлялись три важные установки. Первая – культ лидера. Это было не просто восхищение сильной личностью, а презрение, даже ненависть к любым ограничениям его власти, особенно к парламенту, который, по мнению Гитлера, лишь тормозил его. Вторая – использование террора как инструмента подчинения. Третья – подчинение всех институтов и граждан единой национальной цели.

Так выглядел нацизм. Если реальный социализм в СССР начинался с утопических надежд и погряз в антиутопических ужасах, то нацизм сразу строился на ожидании жестоких расовых конфликтов и полностью реализовал этот кошмар.

Гитлер впервые проверил свою идеологию 15 марта 1939 года, когда ввел войска в Прагу и тем самым аннексировал Чехословакию. А 1 сентября того же года началась европейская фаза Второй мировой войны – Германия вторглась в Польшу, встретила сопротивление, но за три недели разгромила польскую армию. 22 июня 1941 года, продолжая следовать своему мировоззрению, Гитлер напал на Советский Союз, несмотря на продолжающуюся жестокую борьбу с Британской империей. Ведь его главной целью было завоевание восточных земель для обеспечения немцев продовольствием. При этом планировалось уничтожить, изгнать или поработить славянское население этих территорий.

Свою идеологию Гитлер воплощал с геноцидной решимостью, запустив при участии миллионов пособников «окончательное решение еврейского вопроса»14.

Жертвами гитлеровских войн стали около пятидесяти миллионов человек. Если бы нацисты победили, захватили Европу до Урала и заселили ее немецкими землевладельцами, это число могло утроиться. А что было бы потом? Что бы сделали одержимые расовой ненавистью нацисты – в Африке, в Азии?

Ответ на этот вопрос дает история и идеология.

ДОПУСТИЛ ЛИ Я ОШИБКУ, объединив фашистов и нацистов? Ведь многие восхищались фашистами, а некоторые и продолжают это делать.

Политический философ Лео Штраус, родившийся в 1899 году в семье немецких евреев, эмигрировал сначала в Париж, а потом в США, где преподавал в Чикагском университете. В 1933 году он заявил, что, несмотря на враждебность нацистов, остается сторонником «фашистских, авторитарных и имперских» принципов15.

Экономист и любимец ультраправых Людвиг фон Мизес, также еврейского происхождения, писал в 1927 году, что фашизм «на тот момент спас европейскую цивилизацию. Эта заслуга фашизма навечно останется в истории»16. Однако в той же работе он предупреждал, что это лишь временная мера и «рассматривать его (фашизм) как нечто большее было бы роковой ошибкой». Также он осуждал «слепую веру в насилие», ведь для победы над социализмом нужны идеи, а не кулаки. Но сам ученый вскоре признал, что кулаки оказались сильнее благих намерений