Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

[G 3, 3]

«Поль Сироден, родившийся в 1814 году, с 1835 года ведет театральную деятельность, которую с 1860 года дополняет практическими достижениями в кондитерском деле. Плоды последнего в большой витрине на улице Мира манят не меньше, чем драматические орешки, карамельки, прянички и хлопушки, которыми угощают публику в одноактных драматических фарсах Пале-Рояля». Rudolf Gottschall. Das Theater und Drama des Second Empire. S. 933 [590].

[G 3, 4]

Из речи Коппе [591], произнесенной перед членами Французской академии («Ответ Эредиа [592]» («Réponse à Heredia») от 30 мая 1895 года), узнаешь, что раньше на улицах Парижа можно было увидеть необычные выписанные буквами рисунки: «Шедевры каллиграфии, в былые времена выставляемые на каждом углу, где мы с восхищением могли разглядеть портрет Беранже или „Взятие Бастилии“, нарисованные одним росчерком» [593].

[G 3, 5]

В газете Charivari за 1836 год есть фотография, на которой изображена афиша, растянутая на половину фасада. Окна не завешены – за исключением одного. Из него высовывается человек и отрезает кусок мешающей ему бумаги.

[G 3, 6]

«„L’Essence d’Amazilly“, аромат и антисептик – парфюмерно-косметическое гигиеническое средство от фирмы „Дюпра и Ко“». [Далее – в переводе [594]]: «Называя нашу эссенцию именем дочери касика [595], мы лишь хотели намекнуть, что растительные компоненты этого средства, которым оно обязано своей удивительной эффективностью, рождены в том же горячем климате, что и она. Второе слово в названии мы почерпнули из языка науки, и лишь для того, чтобы показать, что помимо несравненной пользы, которую эссенция приносит дамам, она обладает гигиеническими свойствами, способными завоевать доверие всех, кто пожелает убедиться в ее целебном действии. Ибо если наша вода и не обладает даром, подобно источнику вечной молодости, стирать с лица следы прожитых лет, то, по крайней мере, среди прочих достоинств у нее есть самое ценное, как нам кажется, свойство – восстанавливать во всем блеске былой славы это совершенное создание, шедевр Творца, который, вкупе с изяществом, чистотой и грацией своих форм, составляет прекрасную половину человечества; без счастливого вмешательства нашего изобретения это столь драгоценное, сколь и нежное украшение, в изящной прелести своей загадочной структуры напоминающее хрупкий цветок, увядающий при первом ненастье, было бы удостоено лишь мимолетной сцены сияющего великолепия, по истечении которой ему пришлось бы зачахнуть от пагубного дыхания болезни, изнурительных требований кормления грудью или не менее губительных тисков безжалостного корсета. Наша эссенция „L’Essence d’Amazilly“, созданная исключительно для дам, отвечает самым взыскательным и интимным требованиям их туалета. Благодаря удачному составу она сочетает в себе всё необходимое для восстановления, поддержки и развития природных чар, не нанося им при этом ни малейшего вреда». <Цит. в>: Charles Simond. Paris de 1800 à 1900. P. 510 («Объявление парфюмера в 1857 году» («Une Reclame de parfumeur en 1857»)) [596].

[G 3a, 1]

«Человек-афиша степенно влачит свою легкую двойную ношу. Молодая дама, чьи округлые формы – нечто преходящее, смеется над ходячей афишей и, продолжая смеяться, пытается ее прочесть; счастливый автор ее округлостей также несет свою ношу», – текст, сопровождающий литографию, названную «Человек-афиша на площади Побед», из Nouveaux Tableaux de Paris [литографии сделаны Марле]. Эта книга – своего рода Хогарт ad usum Delphini [597].

[G 3a, 2]

Начало предисловия Альфреда Дельво к книге «Революционные стены» («Les Murailles révolutionnaires»): «Эти революционные крепостные стены – у основания которых мы вырезаем наше безвестное имя – представляют собой необъятное, гигантское, уникальное и, главное, беспримерное творение в истории книг. Это – творение коллективное, автором которого выступает монсеньор-все-на-свете, mein Herr Omnes [598], как говорил Лютер. Les murailles revolutionnaires de 1848. P. 46 [599].

[G 3a, 3]

Когда в 1798 году, при Директории, на Марсовом поле была впервые реализована идея публичных выставок, мероприятие собрало 110 участников, 25 из которых получили медали. См. в: Palais de l’industrie. Отпечатан в типографии Анри Плона.

[G 4, 1]

«Начиная с 1801 года во дворе Лувра стали выставлять продукцию развивающейся промышленности». Lucien Dubech, Pierre D’Espezel. Histoire de Paris. P. 335 [600].

[G 4, 2]

«Каждые пять лет – в 1834, 1839 и 1844 годах – в сквере Мариньи выставлялась промышленная продукция». Ibid. P. 389.

[G 4, 3]

«Первая выставка состоялась в 1798 году; это была <…> выставка продуктов французской промышленности на Марсовом поле, идея которой принадлежала Франсуа де Нёфшато. В эпоху Империи были организованы три общенациональные выставки – в 1801, 1802 и 1806 годах; две первые были во дворе Лувра, третья – перед Дворцом инвалидов; в эпоху Реставрации тоже три – в 1819, 1823 и 1827 годах – и все в Лувре; при Июльской монархии на площади Согласия и на Елисейских полях – в 1834, 1839 и 1844 годах; одна – при Второй республике, в 1849 году. Затем, в подражание Англии, которая в 1851 году организовала международную выставку, имперская Франция провела две всемирные выставки на Марсовом поле – в 1855 и 1867 годах. Для первой был построен Дворец индустрии, снесенный при Республике; вторая обернулась неистовым празднеством, ознаменовавшим апогей Империи. В 1878 году была устроена еще одна выставка – в знак свидетельства возрождения после поражения в войне. Она проходила на Марсовом поле во временном дворце, спроектированном Формиже [601]. Хотя эти немыслимые ярмарки отличались своей краткосрочностью, каждая из них оставила свой след на лице города. Для выставки 1878 года был построен дворец Трокадеро, странное сооружение, воздвигнутое Давьу [602] и Бурде [603] на холме Шайо, и мост Пасси, построенный для того, чтобы заменить Йенский мост, который пришел в негодность. Всемирная выставка 1889 года оставила после себя Галерею машин, которая впоследствии была снесена, в то время как Эйфелева стоит и по сей день». Ibidem.

[G 4, 4]

«„Европа переместилась, чтобы посмотреть товары“, – отзывался с презрением Ренан о Выставке 1855 года». Paul Morand. 1900. P. 71 [604].

[G 4, 5]

«„Для пропаганды этот год был потерян“, – сказал один оратор-социалист на съезде 1900 года». Ibid. P. 129.

[G 4, 6]

«В 1798 году было объявлено о проведении всемирной промышленной выставки, которая должна была пройти на Марсовом поле <…>. Директория поручила министру Франсуа де Нёфшато организовать народный праздник в честь основания Республики. Министр посоветовался с несколькими людьми, те предложили лазание по деревьям и другие увеселения. Один из них высказался о проведении большого базара на манер деревенских ярмарок, но только в грандиозных масштабах. Наконец кто-то предложил добавить еще и выставку картин. Эти два последних предложения натолкнули Франсуа де Нёфшато на мысль организовать в честь народных гуляний промышленную выставку. Таким образом, эта первая промышленная выставка родилась из желания развлечь рабочий класс и стала для него праздником освобождения <…>. Всенародный характер торговли особенно бросался в глаза <…>. Вместо шелковых тканей можно было увидеть шерстяные, вместо кружев и изделий из атласа – ткани, удобные в быту третьего сословия, шерстяной чепец и плюш <…>. Шапталь, выступавший на этой выставке, впервые произнес слова „индустриальное государство“». Sigmund Engländer. Geschichte der französischen Arbeiter-Associationen. S. 51–53 [605].

[G 4, 7]

«Празднуя столетие Великой революции, французская буржуазия как бы нарочно задалась целью показать пролетариату экономическую возможность и необходимость социального переворота. Всемирная выставка давала ему прекрасное представление о том неслыханном развитии, какого достигли в настоящее время производительные силы цивилизованных стран. Ни о чем подобном не могли даже и мечтать смелые утописты прошлого века <…>. Та же самая выставка показала, что, при современном развитии производительных