Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

Le peuple [546]. Автор не опасается, что машинное производство возьмет верх. По его мнению, индивидуализм потребителя свидетельствует об обратном: «Теперь каждый человек хочет быть самим собой; впоследствии он будет обращать всё меньше внимания на продукты, изготовленные классами, которые не отвечают его индивидуальности». Ibid. P. 78.

[F 7a, 6]

«Вьоле-ле-Дюк (1814–1879) показывает, что архитекторы Средневековья были также удивительными инженерами и изобретателями». Amédée Ozenfant. La peinture murale. P. 70. Colonne 3 [547].

[F 8, 1]

Демонстрация протеста против Эйфелевой башни: «Мы, писатели, художники, скульптуры, архитекторы, будем <…> протестовать <…> во имя французского искусства и французской истории, оказавшихся под угрозой, против возведения в самом сердце нашей столицы бесполезной и чудовищной Эйфелевой башни! <…> подавляющей своей варварской массой Нотр-Дам, Сент-Шапель, Башню Сен-Жак, унижающей все наши монументы, заставляющей поблекнуть архитектурные сооружения!» Цит. по: Louis Cheronnet. Les trois grand-mères de l‘exposition [548].

[F 8, 2]

Сквозь крышу Павильона гармонии Мусара на бульваре Монмартр якобы проросли несколько деревьев.

[F 8, 3]

«Как раз в 1783 году при строительстве Театр-Франсэ архитектор Луи впервые использовал железо в масштабных конструкциях. Наверное, никогда более не проводилось столь дерзновенных работ. Когда в 1900-м из-за пожара театр пришлось реконструировать, то на одну лишь несущую конструкцию потребовалось в сто раз больше железа. Использование металлических конструкций привело к сооружению целого ряда зданий, среди которых на первом месте стоит Большой читальный зал Национальной библиотеки Лабруста <…> Но металл требует дорогостоящего ухода <…> Выставка 1899 года стала триумфом голого железа; на выставке 1900 года почти все железные каркасы были покрыты штукатуркой». Auguste Perret. Les Besoins collectifs et l’architecture. P. 6–7 [549].

[F 8, 4]

Триумф «обнаженных конструкций» в эпоху жанра: «Возможно, <…> именно увлечение машинной техникой и вера в непревзойденную прочность ее материалов <…> лучше всего объясняет, что атрибут „железный“ появляется <…> везде, где <…> необходимо продемонстрировать силу и необходимость: железными называют законы природы, так же как позднее – „Марш рабочих батальонов“; железными называют <…> объединенную Германскую империю <…>, даже самого канцлера». Dolf Sternberger. Panorama [550].

[F 8, 5]

Железный балкон. «В своей наиболее строгой форме дом имеет совершенно ровный фасад. Его членение возможно лишь посредством дверей и окон. Французское окно – это всегда, даже в самом бедном доме, porte-fenêtre, панорамное окно до пола. <…> Ему необходима решетка: в самом бедном доме она из простых железных прутьев, в самом богатом – это произведение кузнечного искусства. <…> На определенном этапе решетка становится украшением. <…> Она также участвует в членении фасада <…> подчеркивая нижнюю линию окна. И обе эти функции решетка выполняет, не выступая над плоскостью фасада. Для большой строительной массы современного дома, который очень раздался вширь, только членения архитекторам оказалось недостаточно. Их архитектурная чувствительность требовала, чтобы была выражена <…> всё более явная горизонтальная тенденция сооружения. <…> И они нашли выразительное средство в традиционной железной решетке. По всей ширине фасада они вели в один или два яруса балконы, которые были снабжены решеткой, отчетливо выделявшейся благодаря черному цвету и производившей энергичный эффект. Вплоть до более позднего архитектурного периода <…> эти балконы делали очень неглубокими; и если благодаря им преодолевается строгость фасада, то так называемый рельеф фасада остается всё-таки довольно ровным. Поэтому балконы способствовали сглаживанию „эффекта стены“ не в большей степени, чем скульптурный орнамент, который всегда остается плоским. Когда же дома располагаются плотно друг к другу, эти балконные решетки сливаются в ряд и создают впечатление, будто улица обнесена стеной, которое, кстати, усиливается еще и тем, что на верхних этажах – даже если их используют для коммерческих целей – нет <…> вывесок, но всегда используются одни и те же позолоченные надписи шрифтом антиква, которые, будучи гармонично размещенными на железных решетках, воспринимаются исключительно декоративно». Fritz Stahl. Paris. S. 18–19 [551].

[F 8a]

G

[Всемирные выставки, реклама, Гранвиль]

Да, когда весь мир от Парижа до Пекина,

О божественный Сен-Симон, верен будет твоей доктрине,

Век златой вернется во всем своем блеске,

И потекут молочные, чайные, шоколадные реки;

Ягнята запеченные резвиться станут на лугах,

А в Сене заведутся щуки под соусом из голубого сыра;

Шпинат сам прыгнет в море фрикасе

С уже зажаренными гренками;

Деревья плодоносить будут сухофруктами,

И рединготы с ботами заколосятся на полях;

Не снег пойдет – вино польется.

Не дождь – цыплята жареные

И утки в яблоках с небес низринутся.

Ferdinand Langlé, Emile Vanderburch. Louis-Bronze et le Saint-Simonien. Parodie de Louis XI. (Théâtre du PalaisRoyal, 27 февраля 1832) [552], цит. по: Theodore Muret. L’histoire par le théâtre. 1789–1851 [553]

Музыка, подобная той, что спускается с кольца Сатурна

и слышится в звуках рояля Эрара.

Hector Berlioz. A travers chants («Бетховен в кольце Сатурна») [554]

С европейской точки зрения всё выглядело следующим образом: при производстве товаров в Cредние века и вплоть до начала XIX века техника в своем развитии существенно отставала от искусства. Искусство могло не торопиться, всячески обыгрывая технические приемы. Изменения, которые начали происходить около 1800 года, задавали темп развития искусства, и чем более головокружительным он становился, тем больше власть моды распространялась на все области. Наконец дело дошло до нынешней ситуации: вполне предсказуемо, что искусство уже не успевает хоть как-то приспосабливаться к техническому прогрессу. Реклама – это уловка, с помощью которой мечта навязывает себя промышленности.

[G 1, 1]

Рекламные изображения, развешанные в столовой, возвещают о появлении всевозможных сортов шнапса, какао «Van Houten», консервов «Amieux». Можно, конечно, сказать, что семейный уют столовой дольше всего сохранился в маленьких кафе etc.; но стоит отметить, что и пространство кафе, где каждый квадратный метр и каждый час оплачивается более педантично, чем в доходных домах, родом как раз из столовой. Квартира, превращенная в кафе, представляет собой картинку-головоломку с надписью «Где спрятан капитал?».

[G 1, 2]

Произведения Гранвиля – сивиллины книги publicité [555]. Всё, что у него предстает изначально в форме шутки, сатиры, находит свое подлинное воплощение в рекламе.

[G 1, 3]

Рекламный проспект парижского торговца текстилем 1830-х годов:

«Дамы и господа! Прошу вас отнестись со снисходительностью к следующим соображениям; лишь желание посодействовать вашему вечному спасению заставляет меня обратиться к вам. Позвольте привлечь ваше внимание к изучению Священного Писания, а также к предельной умеренности цен на трикотажные, хлопчатобумажные и проч. изделия, которую я стал первым здесь блюсти. Улица Сен-Совёр, дом № 13». Eduard Kroloff. Schilderungen aus Paris. S. 50–51 [556].

[G 1, 4]

Взгляд сверху и реклама. «В Пале-Рояле между колоннами верхнего этажа я приметил картину маслом в натуральную величину, изображающую в весьма живых красках французского генерала в мундире. Я достал свой монокль, чтобы лучше разглядеть историческое содержание картины, а мой генерал, оказывается, сидит в кресле, оголив ногу и выставив ее перед склонившимся перед ним врачом, вырезающим у него мозоли». Johann Friedrich Reichardt. Vertraute Briefe aus Paris. S. 178 [557].

[G