Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

Здесь явно ощутима связь молодой капиталистической торговой рекламы с Гранвилем. Adolph Heinrich Ebeling. Lebende Bilder aus dem modernen Paris. S. 292–294 [571].

[G 2, 1]

«Итак, правители и государства, примите совет объединить богатства, средства и силы, чтобы совместными усилиями зажечь давно погасшие вулканы [кратеры которых хотя и засыпаны снегом, но всё еще испускают потоки горючего газообразного водорода], как мы зажигаем газовые горелки; высокие цилиндрические башни направляли бы горячие источники Европы в воздух, откуда [служа воздухонагревателями] они спускались бы каскадами, и их преждевременное смешение с остужающими водами вовремя предотвращалось. – Искусственные вогнутые зеркала, расположенные на большой высоте полукругом и отражающие солнечные лучи, первыми бы справились с усиленным нагреванием воздуха». Ф. фон Бранденбург: «Победа! Новый мир!» / Радостное восклицание по поводу того, что на нашей планете, особенно в заселенном нами Северном полушарии, произошло полное изменение температуры благодаря увеличению атмосферного тепла. F. v. Brandenburg. Victoria! Eine neue Welt. S. 4–5 [572]. → Газовое освещение →

Эта фантазия душевнобольного под влиянием нового изобретения выливается в рекламу газового освещения в комически-космическом стиле Гранвиля. Вообще следует проанализировать тесную связь рекламы со сферой космического.

[G 2, 2]

Выставки. «Все географические пояса, нередко в ретроспективе, все времена. От сельского хозяйства, горного дела, промышленности, машин, которые показаны в действии, до сырья и обработанных материалов, искусства и художественных промыслов. В этом проявляется свойственная XIX веку поразительная потребность в незрелом синтезе, которую мы наблюдаем и в других областях – вспомним Gesamtkunstwerk. Он хотел, не только из чисто утилитарных соображений, породить видение человеческого космоса, пребывающего в состоянии нового движения». Sigfried Giedion. Bauen in Frankreich. S. 37 [573]. Однако этот «незрелый синтез» свидетельствует также о настойчивом стремлении замкнуть пространство существования и развития. Предотвратить «выветривание класса».

[G 2, 3]

К организованной в соответствии со статистическими принципами выставке 1867 года: «Обходя этот кругообразный, словно экватор, дворец, ты как будто совершаешь кругосветное путешествие, перед тобой предстают все народы: враги мирно живут бок о бок. Если в начале мира Божественный дух витал над орбитой вод, то здесь он витает над орбитой железа». L’exposition universelle de 1867 illustrée, Publication internationale autorisée par la commission impériale [574] (цит. в: Giedion: <Bauen in Frankreich>. S. 41) [575].

[G 2, 4]

К выставке 1867 года. Об Оффенбахе. «В течение десяти лет блистательное остроумие комедиографа и упоенное вдохновение композитора соревновались друг с другом по части фантазии и творческих находок, чтобы к 1867 году – году всемирной выставки – достичь своих вершин, апогея безудержного веселья, предельного выражения творческих безумств. Успех этого театра, который и так уже был неслыханным, стал воистину безумным, бредовым, о чем мы с нашими жалкими победами даже не можем составить себе представление. В то лето Париж поразил солнечный удар». Из речи Анри Лаведана [576] во Французской академии, произнесенной 21 декабря 1899 года и посвященной, согласно традиции, памяти Анри Мейяка [577], чье кресло он занимал.

[G 2a, 1]

Реклама эмансипировалась в югендстиле. Афиши югендстиля всегда были «большими, фигуративными, изысканными по колориту, но не крикливыми; они показывали балы, ночные заведения, киносеансы, они были созданы для льющейся через край жизни, которой просто неподражаемо служили чувственные изгибы югендстиля». Frankfurter Zeitung, подписано: F. L. О выставке плакатов в Мангейме 1927. → Сновидческое сознание →

[G 2a, 2]

Первая Лондонская всемирная выставка объединяет все индустрии мира. По ее следам создается Музей Южного Кенсингтона [578]. Вторая выставка – в 1862 году, тоже в Лондоне. Начиная с Мюнхенской выставки 1875 года немецкий Ренессанс входит в моду.

[G 2a, 3]

Виртц о Всемирной выставке: «Прежде всего поражает не то, что люди делают сегодня, а то, на что они будут способны в будущем. / Человеческий гений начинает осваивать могущество материи». Antoine Wiertz. Œuvres littéraires. P. 374 [579].

[G 2a, 4]

Тальмейр [580] называет афиши «искусством Гоморры». La cité du sang. P. 286 [581]. → Югендстиль →

[G 2a, 5]

Промышленные выставки как тайная конструктивная схема музеев: искусство – проецированные в прошлое промышленные изделия.

[G 2a, 6]

Джозеф Нэш написал для короля Англии серию акварелей с изображением Хрустального дворца, в котором в 1851 году проходила Лондонская промышленная выставка: сооружение было возведено специально для этого события. Первая всемирная выставка и первое монументальное здание из стекла и железа! На этих акварелях с изумлением замечаешь, что гигантское помещение оформлено в стиле восточной сказки и что, помимо складов, заполняющих аркады, через огромные залы тянутся монументальные группы из бронзы, мраморные статуи и фонтаны. → Железо → Интерьер →

[G 2a, 7]

Проект Хрустального дворца разработал Джозеф Пакстон, главный садовник герцога Девонширского, для которого он построил оранжерею из стекла и железа в Чаттворте. Его проект зарекомендовал себя высоким уровнем пожарной безопасности, ярким освещением, скоростью возведения и дешевизной и победил проект комитета. Конкурс не состоялся [582].

[G 2a, 8]

«Да здравствует венское пиво! Из тех ли оно краев, что родными считает? Честно сказать, не знаю. Знаю лишь, что это изысканный, успокаивающий напиток; это вам не страсбургское пиво, <…> не баварское <…> Это божественное пиво <…> светлое, как мысли поэта, легкое, будто ласточка, плотное и пьянящее, словно перо немецкого философа. Его пьешь, будто это родниковая вода, оно освежает словно амброзия. Реклама напитка «Fanta Bière de Vienne». Рядом с Нувель Опера, рю Галеви, 4. Almanach indicateur parisien, revue parisienne. P. 13 [583].

[G 2a, 9]

«Еще одно новое слово – „реклама“ – будет ли оно пользоваться успехом?» Félix Nadar. Quand j’étais photographe. P. 309 [584].

[G 2a, 10]

Между Февральской революцией и Июньским восстанием: «Все стены были оклеены революционными плакатами, которые Альфред Дельво несколько лет спустя перепечатал в двух солидных томах под названием „Murailles révolutionaires“ [585], так что и сейчас можно составить впечатление об этой диковинной плакатной литературе. Не осталось дворца или церкви, на которых не появились бы такие плакаты. Никогда ранее ни в одном городе не было замечено такого количества объявлений. Даже правительство публиковало подобным образом свои декреты и прокламации, и тысячи людей предпочитали излагать согражданам свои воззрения на всевозможные вопросы языком плаката. Чем ближе было открытие Национального собрания, тем более страстным и необузданным становился этот язык. <…> Число уличных зазывал росло с каждым днем, тысячи и тысячи людей, которым было нечем заняться, становились разносчиками газет». Sigmund Engländer. Geschichte der französischen Arbeiter-Associationen. S. 279–280 [586].

[G 3, 1]

«Короткая веселая вещица, которую обычно ставят здесь перед началом новой пьесы, – „Harlequin Afficheur“ [587]. Афиша комедии появляется в довольно милой, потешной сцене в квартире Коломбины». Reichardt. Vertraute Briefe aus Paris. S. 457 [588].

[G 3, 2]

«Многие парижские дома украшены сейчас как бы под стать костюму арлекина; это скопление больших зеленых, желтых, [одно слово нрзб.] и розовых листов бумаги. Наклейки дерутся друг c другом за место на стене и бьются за угол улицы. И самое занятное в этом то, что старые афиши перекрывают новыми по десять раз за день». Eduard Kroloff. Schilderungen aus Paris.