Ищейка - Наталья Владимировна Бульба

— А так бывает⁈ — не сдержала я удивления.

Ева рассказывала об одаренных семействах, когда нить способностей тянулась через все поколения, но это относилось к магическим мирам, где подобное было скорее правилом, чем исключением. Наш она называла пустоцветом, однако соглашалась, что чудеса встречались и здесь. И не так редко, как думали многие.

Но слышать — одно, а встретить вживую — совершенно другое.

Впрочем, кто бы говорил⁈ Сама была не от мира сего. И в прямом, и в переносном смысле.

— Бывает, бывает, — улыбнулась тетя Галя, поднимаясь. — Так, я за горячим, а ты зови всех за стол. А то время к обеду, а еще не завтракали.

Возразить у меня даже мысли не возникло. Встав, спустилась с террасы. По вымощенной серой плиткой дорожке, направилась в сторону бани, где не затихал заглушавший голоса лай.

Мне даже стало интересно. Джонник, конечно, французский бульдог, так что разгильдяй по праву своего рождения, но все-таки умел себя вести. Особенно в гостях.

Загадка оказалась до наивности простой. Только и потребовалось, что обойти заросли неопознанного мною кустарника и увидеть беседку, располагавшуюся неподалеку от бани.

Ольга с Андреем сидели на скамейке внутри беседки и о чем-то увлеченно разговаривали. Впрочем, больше говорил Андрей, но подруга слушала и даже один раз, за то время, что я наблюдала за ними, вставила несколько слов, на что сослуживец брата только одобряюще кивнул.

Сам брат с дядей Матвеем пристроились на крыльце бани и тоже беседовали. И тоже увлеченно, судя по активной жестикуляции обоих.

А вот Джонник самозабвенно облаивал свернувшуюся на деревянном столбе ограды трехцветную кошку. Он прыгал, крутился на одном месте, садился на свою толстую жопку, чтобы тут же подскочить И лаял, лаял, лаял…

Кошке было все равно. Она дремала, пригревшись на мягком утреннем солнышке.

Но удивило не только это — на Джонника никто не обращал внимание. Словно все так и должно было быть.

Посчитав, что я уже достаточно насладилась зрелищем, вышла из-за кустов:

— Господа и дама, — напомнила я о своем существовании, — всех приглашают завтракать.

— Завтракать, это — хорошо, — первым поднялся дядя Матвей. — Джонни, — позвал он собакина, — ты с нами или остаешься?

И ведь собакин понял! Еще раз гавкнув, посмотрел на отца Андрея, на кошку, и, забыв про источник своего недовольства, понесся к едва заметному за кустами дому.

Следом направились Ольга с Андреем.

— Ань… — проходя мимо, тронула меня за руку Ольга.

Возникшее перед глазами видение было коротким, но информативным.

— В боковом кармашке сумки. Той, у которой бантик на ручке, — вспомнив про два одинаковых дорожных баула, уточнила я место поиска.

Подруга как всегда была в своем репертуаре: сначала куда-нибудь засунуть, а потом благополучно забыть, куда именно положила.

На этот раз это был книпсер для ногтей.

Судя по тому, как она косилась на руку, крайне необходимая ей сейчас вещь.

— Спасибо! — довольно заулыбалась Ольга и поспешила за Андреем, который дожидался ее в паре шагов от нас.

Мы лишь на мгновение встретились с ним взглядами…

Нет, видений не было. Было четкое понимание, что он не просто друг Стаса — если потребуется, будет биться за брата до конца.

Ну а я…

Я была его сестрой, тоже оказавшись под защитой.

Мне бы порадоваться — позиция Андрея по отношению к нам была простой и понятной, но радоваться я не торопилась.

Прикрываться другими не собиралась. Слишком серьезными оказались мои враги.

Все это промелькнуло и ушло.

Андрей отвел взгляд, наклонился к Ольге, прошептал ей что-то на ухо. Подруга засмеялась…

Бросив, чтобы не задерживались, мимо прошел дядя Матвей. По пути наклонился, сорвал пробившуюся между плиткой травинку, кинул ее под кусты.

— Нам надо поговорить.

Я видела, как Стас неторопливо вставал со ступеньки. Как отряхивался…

Как подходил ко мне, я пропустила. И это было плохо. Я не расслабилась — продолжала контролировать происходящее вокруг, но некоторая рассеянность присутствовала. Или — расслабленность, что было еще хуже.

Заставив себя собраться, уточнила:

— Об отце?

Слишком много тем для разговоров у нас накопилось. И все они были весьма непростыми.

— После завтрака, — подтвердил он мое предположение. Потом вдруг резко притянул к себе, обнял. — Про Ольгу слышала?

Убеждать брата, что не была свидетелем их с сослуживцем ночного общения, я не стала. Уж если Андрей что-то почувствовал — его прямой взгляд на меня не позволял обманываться, то со Стасом у нас была не просто родственная связь. Как говорила Ева — Род! Именно так, с большой буквы.

— Слышала. Но что сказать, не знаю. Вроде и правильно, но что-то смущает.

— Вот и меня что-то смущает, — чуть отстранив, посмотрел Стас мне в глаза. — А еще свербит. Думаю, уезжать нам нужно.

Я бы и хотела с ним согласиться…

То, что удерживало меня здесь, было все ближе.

Но это с одной стороны. С другой, Стас был прав. Свербило. И с каждым часом все сильнее.

Мне бы отстраниться от реальности, посмотреть на нее холодным, непредвзятым взглядом…

Настоящие ищейки не только занимались поиском людей, вещей, информации, но и разбирались в людях, воспринимая их с точки зрения обнаженной объективности. А еще они связывали воедино события, факты, домыслы, предположения, слухи и даже предчувствия, собирали их, создавая четкую и однозначную картину происходящего.

Я умела первое и второе, но практически не имела опыта в третьем.

Было ли это упущением Евы? Вряд ли! Она не раз говорила, что некоторые навыки формируются только через работу на грани, а то и за ее пределами.

До этой истории к грани я никогда не подходила. И не сказать, что сожалела об этом.

Вот только сейчас это стало проблемой. Я знала об опасности. Я ощущала ее всей своей внутренней сутью. Но не могла сказать однозначно, где и когда мне предстояло встретиться с ней.

Говорить об этом Стасу я не собиралась.

Он и так об этом знал.

— Ладно, — отпустив меня, твердо произнес брат. — Все после завтрака.

Это тоже было решение. Промежуточное.

Вот только легче от него не стало. Только тревожнее.

Оладушки, блинчики, творог со сметаной и рассыпчатая гречневая каша. Еще теплый хлеб, сыр и тонко нарезанное мясо — остатки вечернего пиршества. Свежее молоко, чай из самовара и хорошая компания.

Джонник у двери на террасу без энтузиазма догрызал сухой корм из миски, да поглядывал на нас в надежде, что ему что-нибудь перепадет. Но делал это как-то вяло, без настойчивости. То ли демонстрировал воспитание, то ли