Дед в режиме хранителя. Том 5 - Евгений Валерьевич Решетов

Глава 19

Мне опять снилось, что я где-то лежу под грудой чего-то тяжёлого. Не могу даже повернуться. А подо мной что-то холодное, вроде бы даже ощущалась вода. И будто не хватало воздуха. Да так сильно, что аж в груди жечь начало.

Внезапно я распахнул глаза и сделал судорожный глоток воздуха, словно и вправду задыхался. Грудь лихорадочно вздымалась, а вокруг царила ночь. В окно лился серебристый свет луны, где-то лаяли собаки и ухала сова. Природа…

Сглотнув появившуюся во рту горечь, я свесил ноги с кровати, коснувшись босыми ступнями мягкой медвежьей шкуры.

— Что за хренотень? — прошептал я во мрак, потирая ладонями лицо. — Почему мне снится всякая ерунда? Причём однотипная, словно у её автора кончилась фантазия. Постоянно лежу как парализованный. И ладно бы мне, как многим другим ведьмакам, снились сражения, кровь и смерть, так нет же… ерунда какая-то с плоским сюжетом.

Тяжело вздохнул, встал и направился в ванную комнату. Дверь открылась бесшумно. И даже выключатель не щёлкнул, когда я нажал на него. Под потолком загорелась лампочка, освещая раковину и висящее над ней зеркало. В нём появилось моё хмурое отражение, обзавёдшееся новыми шрамами после приключений в мире демонов.

— То ли ещё будет, — усмехнулся я, открыл кран и умылся обжигающе холодной водой.

Несколько капель попали на прохладный кафельный пол, где в беспорядке лежала моя одежда. Я усовестился и решил собрать её. Поднял брюки, рубашку и пиджак. Под последним лежал «Вампир». Камень в его навершии тускло поблёскивал, словно укоризненно.

Я присел и взял кинжал. Тот оказался мокрым и холодным. Мокрым и холодным…

И тут меня словно боженька в темечко поцеловал, одарив безумной, но логичной догадкой!

— Мокрый и холодный, — ошарашенно прошептал я, округлив глаза. — Мокрый и холодный! Так это всё ты! Ты причина моих странных снов!

Мой горячечный взгляд обрушился на кинжал, а в памяти замелькали фрагменты снов. Впервые мне приснилась подобная хрень, когда я оставил «Вампира» в доме Владлены в воде в сливном бачке унитаза. Мне тогда снилось, что я тону!

Второй похожий сон пришёл, когда я сунул кинжал под матрас. Меня в тот раз мучил кошмар, в котором я не мог пошевелиться, как будто лежал под завалом чем-то придавленный.

А в третьем сне я словно очутился под чем-то воняющим кровью и дымом. И как раз в ту ночь «Вампир» лежал под моим костюмом, едва не сгоревшим во время боя с брюнетом Розенштейном в том проулке, где я в итоге его убил!

— Всё сходится, всё сходится, — взволнованно посмотрел я на кинжал.

Рубин в навершии погас, оставив меня с сильно колотящимся сердцем.

Готов поспорить на свою душу, что у меня с «Вампиром» возникла какая-то связь!

— Мать драконов, — потрясённо прошептал я, глядя на артефакт. — Неужто ты полулегендарное живое оружие?

Мне лишь однажды доводилось слышать о таких клинках, но их существование считалось мифом. Даже Ирис не верил в них. И вероятно, он не подозревает, что «Вампир», скорее всего, является таким клинком, иначе бы демон наплевал на всё и украл у меня кинжал.

Хм, а что же бывший хозяин «Вампира»? Он знал о его особенностях? Вероятно. Тот демон не показался мне дураком. Но сумел ли он полностью раскрыть потенциал кинжала? Не знаю, не знаю.

А что вообще будет, когда «Вампир» прокачается на сто процентов? Как это повлияет на нашу с ним связь? Она, по идее, станет крепче. И что будет дальше?

— Вариантов много, и далеко не всё из них приятные, — нахмурился я, понимая, что подобный кинжал — это не послушный пудель. Он опасен, как кобра.

Что мне о нём вообще достоверно известно? Да практически ничего. Есть только та заметка из библиотеки тайной канцелярии. В ней рассказывалось об агенте, столкнувшемся сорок лет назад в Омске с демоном, владевшим копьём-артефактом, выпивающим кровь из всех, кого он поражал. Прям как мой кинжал.

Агент тогда сумел разобрать слова, написанные на древке копья: «Тот, кого укусит вампир, сам становится вампиром».

— И что это может значить? — задумчиво произнёс я, почесав щеку, украшенную щетиной. — Имеют ли эти слова хоть какое-то отношение к моему кинжалу? Или они просто плод больной фантазии демона, решившего украсить оружие такой фразой?

Дёрнув щекой, я вздохнул и отправился в спальню. Сам лёг на кровать, а кинжал положил на шкаф, где ему, по идее, должно быть тепло и сухо. И ничто давить на него не будет.

Конечно, я сразу засыпать не стал, а начал размышлять над тайной «Вампира», прикидывая, нужно ли мне его развивать, укрепляя нашу связь? Прокачивался-то он, судя по всему, душами. А они как бы и мне нужны.

Да и как-то волнительно взращивать подобную связь, впуская в свою жизнь древний артефакт, наделённый своим разумом. Хрен знает, может, он на самом деле ничем не уступает людскому, а то и превосходит его. Как начнёт разговаривать со мной вкрадчивым, как сама тьма, голосом, и я однажды пойму, что уже не уверен — это моя мысль или его?

Хм, а может, он уже влияет на меня?

Холодок тревоги пробежался вдоль позвоночника, заставив меня задуматься. Перед мысленным взором лихорадочно замелькали мои поступки, воспоминания и решения.

Однако вскоре меня начал одолевать сон. Мысли стали путаться. В итоге я провалился в беспокойные, тяжёлые сновидения, где уже не я пользовался «Вампиром», а он мной.

Благо до утра меня больше ничто не тревожило, кроме мрачных снов.

Ну а когда я проснулся, то первым делом выпил воды из кувшина, прогоняя мерзкий привкус, оставшийся после ночных переживаний, а затем проверил кинжал. Тот тихо-мирно лежал на прежнем месте.

Поколебавшись, я оставил его на шкафу, а сам, мрачно потирая виски, спустился вниз, где в компании внуков позавтракал восхитительным омлетом, приготовленным Прасковьей. Та с радостной улыбкой хлопотала на