Хочется сделать праздник - Павел Тимофеевич Лебешев

Андрей Широков: «…Жизнь Лебешева как ожерелье, где каждый камушек — яркая, веселая и добрая история».

Наум Ардашников: «Я бы мог вспомнить многочисленные и очень веселые посиделки и застолья, разные — случайные и неслучайные — встречи с ним, всегда радостные, иногда буйные, порой грустные. Очень часто последнее время сожалею, что нет рядом Паши, который в трудную минуту просто положит руку тебе на плечо».

Эдуард Володарский: «До сих пор не могу сердцем поверить в то, что он покинул этот мир, иногда кажется — вдруг раздастся звонок, и я вновь услышу его густой, чуть хрипловатый голос:

— Эдя! Я тут уху варю, приезжай обедать!

Вот и теперь я жду и жду, когда же он позвонит..; Большой, сильный, обаятельный и бесконечно добрый, бесконечно талантливый человек. И часто болит сердце, когда вспоминаю о нем, — нет, таких чудес не бывает, я не увижу его в этом мире уже никогда. Остается только память…»

Дмитрий Месхиев: «Я безумно жалею, что уехал в Петербург и не попал к нему домой на последний ужин — он собрал всех своих друзей, приготовил еды. Его выписали из больницы, и он всех позвал, как потом оказалось, на прощание».

Ломер Ахвледиани: «За два дня до смерти Паша позвонил моей жене Нане, которая была в Москве, и спросил, как ему приготовить какое-то грузинское блюдо (кажется, чихиртму). Она ответила: «Паш, я приеду и приготовлю!» — «Зачем мне приготовленное! Ты мне скажи, как, — я сам хочу сделать!» Даже последние дни старался удивить своих близких».

Эдуард Гимпель: «За несколько дней до трагедии я позвонил ему, и мы долго разговаривали. В конце разговора он сказал: «Ты знаешь, я умирать не боюсь, мне жалко Наташку». Это был наш последний разговор.

Мне бесконечно не хватает телефонного звонка, чтоб подойти, снять трубку и в шесть утра услышать звонкий голос: «Ты еще спишь?»

Алина Будникова: «Паша был любимым человеком — я этого не осознавала и только после его ухода поняла это. Помню, как на премьере фильма «Кавказский пленник» меня совершенно поразила Пашина работа: кавказские пейзажи — розовые горы, голубой снег… Я подошла к нему: «Паша, как красиво!» На что он ответил: «Да ну, что ты, это все — брак пленки!» Но такого «брака пленки» ни у кого другого не получалось!»

Олег Меньшиков: «Тогда я об этом не думал, а теперь мне не хватает Лебешева — его открытости, детскости, талантливости… Когда речь шла о том, чтобы я стал режиссером фильма «Статский советник» (хотя это вовсе не было моей мечтой), Тимофеич тогда осторожно поинтересовался: «Ну и кто у тебя будет оператором?» — «Не знаю, Павел Тимофеевич, я пока еще и не режиссер…» И тут он не выдержал: «Что?! Ты будешь искать кого-то другого — вот стоит перед тобой оператор!!!» То есть он еще, оказывается, стеснялся предложить себя мне! Конечно, Павел Тимофеевич Лебешев был единственным человеком, с кем я не задумываясь бросился бы в кинорежиссуру, зная, что он бы и плечо подставил, и предупредил бы, если что не так, и снял бы все замечательно…»

Татьяна Друбич: «Я его очень люблю и страшно тоскую, что его нет, хотя о нем до сих пор не говорится в прошедшем времени».

Дмитрий Месхиев: «Очень хорошо помню поминки по нему, которые стали продолжением его жизни. За столом сидело огромное количество его друзей, людей, которые его любили. Они были очень разными, эти люди, кое-кто даже враждовал между собой — но Паша помирил всех. И на поминках не было грусти — все вспоминали Пашу и хохотали».

Владимир Аронин: «Паша вспоминается постоянно. И не только ровесниками вроде меня, но и молодежь его помнит. То и дело в разговорах возникает имя Лебешева — и прежде всего как оператора, равных которому до сих пор нет».

Эдуард Гимпель: «На мой взгляд, с Пашей ушла неподражаемая изобразительная эпоха. Остались его картины. Снимают операторы, которые учились на них. И я думаю, еще не одно поколение молодых людей, которые для себя выбрали это ремесло, будут десятки раз пересматривать лебешевские фильмы».

Михаил Жердин: «Он был не просто хороший оператор, который умел дружить и классно готовить, — он был действительно уникальный человек! Все чувства, которые свойственны людям, — товарищества, ответственности и т. д. — были у него крайне обострены. У него душа кипела, как котел, все бурлило внутри. Если он любил, то любил, как Ромео! Если он ненавидел, то НЕНАВИДЕЛ!»

Дмитрий Месхиев: «Паша был очень счастливый человек. Ему удалось поймать в жизни то, что редко кому удается, — он поймал красоту и удовольствие жизни! Он умел получать удовольствие от всего: от покупок, от еды, от работы, от семьи, даже от лечения в кардиоцентре — во всем он умудрялся найти кайф! Есть люди, которые устраивают себе такую жизнь, а Лебешев просто таким родился. Конечно, Паше везло, но ему должно было везти — людям, которые так широко живут, должна сопутствовать удача. И она у него была. Поэтому он не хотел менять свою жизнь, даже когда ему сделали операцию на сердце, — он решил, что самое страшное уже позади…»

Эдуард Гимпель: «Лебешев — это настолько мощная, неординарная личность, что рассказывать о нем бесконечно сложно. Не так давно в разговоре с цветоустановщицей Боженой Масленниковой, обсуждая характер изображения очередной картины, Никита Михалков произнес: «А помнишь, как у Пашеньки?» И это — самая высокая оценка и памяти, и мастерства Лебешева».

Юрий Любшин: «Павел Тимофеевич — мой кумир. Для меня он — гений, Моцарт. А его искусство — музыка, неповторимая, тонкая, завораживающая. Я его фанат и не стесняюсь признаться в этом. Он был мне и товарищем, и «отцом», который защищает своего «сына» и помогает ему. Всем, чего я добился в своей работе, по большому счету я обязан ему. У меня он вызывал такую любовь и почтение, что я никогда не мог сказать ему «ты», хотя мои друзья-операторы, даже более молодые, чем я, называли его просто Паша».

Олег Басилашвили: «Присутствие таких людей в искусстве держит планку, ниже которой опускаться просто стыдно. Если бы Паша увидел некоторые нынешние фильмы и сериалы, снятые неизвестно кем неизвестно зачем и абы как, — всю эту чертовщину, которая заполонила наш кино- и телеэкран, то он, наверное, второй раз ушел бы от нас. Сейчас, к сожалению, нет того высочайшего образца киноискусства, который создавал и