Меченый. Том 10. Мир никогда не будет прежним - Андрей Николаевич Савинков

30-летние облигации с фиксированным процентом дохода в 2 процента. То есть фактически, учитывая темпы инфляции, это означало дефолт, что Вашингтон никак свои долги отдавать не собирается, а просто погасит их через инфляционное размывание. Одно дело 4 триллиона долларов при курсе к марке 1 к 2 и совсем другое 100000 к 1.

Это было практическое признание того, что доллар и вообще финансовую систему спасти уже невозможно и нужно спасать людей и реальную экономику. Очевидно, Белый дом боялся ситуации, когда внешние держатели номинированных в долларах ценностей приедут в США и тупо скупят все, до чего смогут дотянуться. Потому что условному фермеру из Канзаса в моменте может показаться охренеть как выгодно продать зерно нового урожая по цене ×100 от привычной, но если при этом завтра населению нечего будет жрать из-за этого, вся идея самопроизвольного выравнивания рынка не будет иметь никакого смысла.

Были введены продовольственные карточки, демократы вывели на улицы городов — часть из них уже вполне пылала: Лос-Анджелес, Детройт, другие — национальную гвардию. Была объявлена госмонополия на экспорт и импорт, как во время Второй мировой войны. Все ликвидные товары независимо от собственности уходили теперь через единого оператора, и обратные закупки, в первую очередь продовольствия и топлива, велись тоже через него.

Одновременно было объявлено об обмене наличных денег. С 13 по 20 ноября старые деньги менялись на новые — доллар теперь стал красным, что даже немного иронично — в формате десять старых на один новый. И конечно, обмен проходил только внутри страны. Все те зеленые бумажки, накопленные годами и хранимые под матрасом, мгновенно превратились в ничто.

Отказ США от своих обязательств вызвал цепную реакцию в мире. Как было в анекдоте: вчера за рубль давали 60 центов, а сегодня дают в рожу. Так и тут — дефолт США означал, что в момент испарился еще целый пласт собственности, которая вчера еще как-то использовалась для расчетов, выступала залогом, стабилизирующим активом. Фьють — и у тебя ничего нет. Пошла новая волна обвалов банков. За следующие две недели перестали существовать — не формально, юридически ликвидация банка дело не быстрое, но какая разница, если от структуры осталась одна оболочка без всякого внутреннего наполнения — несколько больше десяти тысяч банков по всему миру. Фактически на плаву остались только банки в странах с плановой экономикой, государственные банки и те банки, которые правительства решили спасти здесь и сейчас любой ценой. Последних обычно было не больше одного-двух на государство.

Одновременно иностранные правительства на местах начали конфисковывать — вернее, выкупать за доллары по цене на момент 1 января 1995 года — активы США и компаний, зарегистрированных в США. Земля, недвижимость, заводы, военные базы, патенты, суда и самолеты. Грузы, которые прямо сейчас вышли из порта восточного побережья, чтобы быть обменянными на нужные внутри Америки товары. Без преувеличения можно сказать, что США в ноябре-декабре оказались в торговой блокаде.

В декабре 1995 года можно было наблюдать феерическую ситуацию, когда корабли ВМС США были вынуждены конвоировать зерновозы, идущие в Египет и другие страны-импортеры американских товаров, чтобы их не арестовали по дороге разгневанные кредиторы.

2 декабря СССР сделал еще один выстрел в уже и так разлающуюся Бреттон-Вудскую финансовую систему — ограничил доступ к своей платежной системе СИРИУС представителям офшорных резиденций.

Вообще-то офшорам и так было плохо. Те же Каймановы острова потеряли чуть ли не 80 процентов экономики за последние полгода. Большая часть активов оттуда была выведена для покрытия убытков и закрытия обязательств, оставшиеся доллары на счетах превратились в фантики, а туристический поток фактически иссяк. Очень мало было в этом году туристов, готовых полететь полежать на карибском песочке. Можно даже сказать, что кроме граждан СЭВ, кризиса почти не почувствовавших и летавших отдыхать на Кубу в привычном режиме, больше туристов и не было.

Как мы ограничили работу с офшорами? Прямого запрета вводить никто не стал — зачем, запреты это вообще не конструктивно. Вместо этого были введены нормы по открытости конечного бенефициара и происхождения денег, наличия взаимных договоров по арбитражу и подтверждение конфискации американских активов. Хочешь работать с номинацией твоих активов в СР и через СИРИУС — покажи, где твои активы, где твои заводы. Мы не хотим работать с какой-то странной безликой компанией-прокладкой, за которой могут прятаться ушедшие от ответственности поджигатели кризиса.

Зачем нам нужно было убивать офшоры? Потому что это инструмент аккумуляции мировой прибыли в нужных руках. Завод может стоять где угодно, а управляющая компания будет висеть на островах в резиденции Вашингтона и Лондона, и конечно, верить в то, что там все по-честному, может только очень наивный человек. Принеси им деньги — и не они станут зависимы от тебя, а ты от них. Они могут отследить движения по переводам, заморозить активы, в конце концов налоги идут в карман наших врагов. Вот и зачем нужна эта система Союзу? Не нужна, а значит, самое время ее демонтировать.

Отдельные разборки пошли со Швейцарией. Швейцария вначале попыталась сыграть в осажденную крепость: ввела жесткие нормы по вводу и выводу средств, пыталась стабилизировать франк и не дать ему обвалиться. Первую волну конфискаций американских активов Женева просто проигнорировала, но дальше столкнулась с давлением соседних стран.

Европейцы с 1 января 1996 года запустили в оборот евро. На первом этапе — видимо, этот этап будет коротким, потому как страны уже вроде как с 1 января 1997 года планировали перейти на новую валюту и в наличном обращении — евро был только безналичным, но даже такой формат начал заметно стабилизировать финансовое положение участников. И чего не хватало европейцам — это фундамента ликвидности для своей валюты, потому как в новом мире ЕС резко стал нетто-импортером. Просто энергию и продовольствие ты будешь покупать в любом случае, а вот предметы роскоши, машины и оборудование — про финансовые услуги и говорить нечего — резко просели в спросе. Ну и потрусить швейцарцев, у которых граница со странами ЕС занимает 90 процентов — минус Лихтенштейн и Австрия — как говорится, сам бог велел. И конечно, мы тоже не остались в стороне и оказали давление. Вплоть до открываем банковские ячейки и смотрим, что там лежит и кто их владелец.

Два месяца европейские горцы упирались. Говорили о своем законодательстве и неприкосновенности вкладов, про международное право — ха-ха три раза — про вековые традиции. Но когда соседи скопом объявляют тебе фактическую блокаду, отрезая от доступа к энергоносителям, сопротивляться долго очень сложно. 16