Меченый. Том 10. Мир никогда не будет прежним - Андрей Николаевич Савинков

но незначительный, а в воздушной битве над бывшей территорией Иордании евреи благодаря лучшей выучке и американским радарам, все еще стоящим на территории Ирака, вовсе сумели задать шиитам неплохую трепку.

5 января удар по военным базам в районе Голанских высот нанесла Сирия, опять получилось скорее демонстративно, чем реально больно, хоть какие-то потери ЦАХАЛ и понес. А вот ответный налет на сирийскую территорию уже был отбит с потерями для Израиля благодаря советским системам ПВО и поднятой в небо авиации.

В это же время начались какие-то перемещения войск на Синайском полуострове, а еще сауддиты в своем стиле начали активно завозить на бывшую территорию Иордании тонны оружия. Явно не для того, чтобы салюты устраивать.

21 января Армия обороны — каждый раз смешно — Израиля нанесла массированный и превентивный ракетный и авиационный удар по египетским ПВО, ВВС и инфраструктуре, после чего в атаку пошли наземные силы. Учитывая, что в этот момент в Каире власть взяли «Братья-Мусульмане», а в армии начались чистки несогласных, состояние вооруженных сил оказалось плачевным. Собственно, даже в лучшие годы Египет один-на-один евреев бы не удержал, а уж теперь…

Синайский полуостров ЦАХАЛ оккупировал за три недели, борясь в первую очередь с проблемами со снабжением, а не с египетской армией. Единственное, что египтяне успели сделать — это взорвать места нефтедобычи на Синае и заблокировать Суэцкий канал из мотивов «так не доставайся же ты никому». Дойдя до зоны пролива, ЦАХАЛ встал: наступать дальше было просто невозможно, запасы топлива для техники закончились, а попытка оккупации густонаселенной дельты Нила обещала такие потери, которые маленькое государство просто не могло себе позволить.

Блокада Суэца — это больно даже в условиях тотального развала мировой торговли. Банально нефть из Персидского залива в обмен на европейские товары шла через эту артерию, то есть действия Израиля затронули интересы всех вокруг. На евреев пошло давление, выигранная всухую кампания очень быстро обернулась цугцвангом. Израиль «выбил» Египет из коалиции, но это мало что ему дало, даже удерживать Синай оказалось сложно, когда тебе нечем заправить автомобиль или самолет.

27 января в Израиле случился блэкаут. Большую часть энергии в стране вырабатывали ТЭС на угле и мазуте, и вот их запасы просто закончились. Собственно, веерные отключения начались еще осенью, время, когда в розетке обычных граждан есть ток, постепенно сокращалось и к концу января упало до значений в 1–2 часа в сутки. А когда ЛАГ — да, такая организация все еще существовала, не смотря на мировой апокалипсис — объявила, что введет эмбарго против любой страны, которая продаст Израилю хоть булку хлеба или кусок угля, уже находившийся в ста километрах от порта Хайфы балкер с углем из ЮАР развернулся и ушел другому покупателю. Евреи даже пытались заставить его разгрузиться силой, выслав пару сторожевиков, но высланные с Кипра несколько греческих боевых самолетов — уголь как раз ушел эллинам — заставили их развернуться и уйти несолоно хлебавши.

То есть это не классический блэкаут с развалом системы, но какая разница, если энергии просто нет?

29 января свою авиацию впервые задействовали саудиты. Пытаться бомбить хорошо защищенный Тель-Авив они не стали, вместо этого ударили по Эйлату, по его портовым мощностям, позволяющим принимать грузы со стороны Красного моря. Ущерб оказался значительным, а ощущение того, что рука костлявой все сильнее сжимает горло еврейского государства, наконец вошло в красную зону. И хотя Израиль к этому моменту уже оккупировал иорданский порт Акаба, лежащий рядом с Эйлатом, и глобально южную логистику евреев данный удар не уничтожил, было понятно, что пора поднимать ставки.

Ответ был огненный — 1 февраля авиация Израиля нанесла ядерный удар сразу двумя боеголовками тактической мощности по воздушной базе саудитов близ города Табук. Несколько десятков уничтоженных самолетов, две-три сотни военных. База находилась достаточно далеко от жилой застройки, чтобы речь не шла о каких-то массовых жертвах, но даже само применение ядерного оружия — это вызвало шок.

И тут перед СССР встала классическая политическая развилка. С одной стороны, деятельность Израиля по подрыву Ближнего Востока была нам выгодна. Чем активнее горит регион, тем больше в мире нестабильности, тем сложнее будет транспортировать ту же нефть из Персидского залива — какой прекрасный вой стоял в Европах, когда египтяне по давней традиции отступая затопили в форватере Суэцкого канала несколько десятков судов, заблокировав его на неопределенный срок и вынудив танкеры массово разворачиваться и уходить на маршрут вокруг Африки — тем сильнее и глубже будет кризис и тем больше выгод получит Союз.

С другой стороны, прибыль нужно вовремя фиксировать. Если просто сидеть на берегу реки, то можно случайно заметить, как по ней проплывает не только труп твоего врага, но и все упущенные выгоды. Последнего не хотелось.

Поэтому уже 2 февраля Москва выдвинула Тель-Авиву ультиматум по прекращению боевых действий и возврату на довоенные позиции, в чем нас поддержали европейцы и Китай. Позиция США при этом оказалась двойственной — янки вроде как тоже осуждали евреев, но к ультиматуму не присоединились. Но и возражать против него в Вашингтоне тоже не стали, слишком уж токсичным в моменте стал этот «ближневосточный актив».

— Добрый день, господин Нетаньяху, — прилетать в Москву израильский лидер не захотел, поэтому мы ограничились разговором по телефону. — Впрочем, он, конечно, мог бы быть и лучше.

— Добрый день, господин Горбачев, — по голосу еврейского политика было слышно, что настроен он серьезно. Решительно. — Сразу готов ответить на ваш ультиматум: с Синайского полуострова мы не уйдем и даже извиняться за инцидент с Саудовской Аравией я не собираюсь. Так сделать было нужно, и если бы я принимал данное решение еще раз, я бы без колебаний повторил уже сделанное дважды или трижды.

— Вы допускаете одну коренную ошибку, молодой человек, — Нетаньяху на описываемый момент было всего сорок пять лет, по меркам большой политики он был действительно очень молод, практически мальчик еще. Впрочем, как показала история другого мира, вот эта пацанская резкость у него и в семьдесят лет не ушла, поэтому я даже не видел смысла с ним особо церемониться. — Не может претендовать государство на звание великого, когда для его уничтожения достаточно одной ядерной бомбы.

На некоторое время в трубке повисла тишина. В этом плане евреи всегда почему-то думали, что в ответ им не прилетит. Что они могут геноцидить арабов вокруг сколько угодно, но их в итоге никто не тронет. Надо признать, что тут, конечно, и прошлое московское