Меченый. Том 10. Мир никогда не будет прежним - Андрей Николаевич Савинков

на нашей стороне были даже европейцы — даже англичане, что смешно, — которым здесь и сейчас нужен был действующий Суэцкий канал, пусть даже под контролем СССР. Просто потому, что это делает так сильно нужные им энергоносители хоть капельку доступнее.

А 21 февраля правительство Нетаньяху ушло в отставку. Пойти на первые «относительно мягкие» условия ультиматума Израиль не захотел, поэтому вторая их итерация — и даже американская авианосная группа, вошедшая в Восточное Средиземноморье, не могла поменять расклады, хотя, конечно, выглядело все это очень грозно — оказалась жестче. К требованиям добавилось еще прекращение оккупации Голанских высот, выдача для проведения международного трибунала людей, запятнавших себя геноцидом в Секторе Газа, и компенсации Саудовской Аравии за ядерный удар.

— А по немецкому мотору что они ответили?

— Готовы продать лицензию и помочь с налаживанием производства в СССР. Николай Андреевич прислал записку о вариантах размещения нового производства.

— Хорошо, я гляну, — одной проблемой меньше, будут теперь ездить советские машины на немецких моторах.

— И еще одно. Там товарищи из Пекина звонили. Просили уточнить насчет возможности телефонного разговора между вами и товарищем Цзэминем, — самое интересное Прокофьев оставил на «десерт» утреннего разбора документов.

— На предмет?

— По поводу судьбы Гонконга.

— Хм. Это интересно. Пригласи на… — Я бросил взгляд на часы, пообедать сегодня нормально, видимо, опять не получится, — четырнадцать Лаврова. И, пожалуй, Варенникова. Ну а с Пекином разговаривать уже завтра будем, пока то да сё, у них уже ночь будет.

Разница между Москвой и Пекином составляла плюс пять часов, поэтому единственным удобным вариантом был разговор в первую половину дня, но сначала же нужно подготовиться…

На следующий день в заранее договоренное время меня соединили с Пекином.

— Добрый день, товарищ Цзэминь, — с нынешним руководителем КНР у меня отношения сложились достаточно прохладные. Генсек КПК был человеком себе на уме, и на него, видимо, сильно повлияли обстоятельства прихода к власти, когда пришлось фактически топить бунт либералов в крови. Впрочем, учитывая то, что никаких поводов любить капиталистов у Цзян Цзэминя не было, мы в некотором смысле были просто обречены на сотрудничество.

— Добрый день, товарищ Горбачев, — подобные переговоры всегда достаточно муторная штука. Приходится каждый раз ждать перевода, что не добавляет динамики беседе. — Рад вас слышать. Приятно, что отношения с Советским Союзом являются некой константой в этом сошедшем с ума мире.

Мы еще немного поперекидывались комплиментами и глубокими философскими замечаниями, после чего я предложил перейти к сути.

— Однако, вероятно, вы звоните не только для того, чтобы узнать, как у меня настроение…

— Это правда. Что вы думаете о Гонконге?

— Я, по правде говоря, вообще о нем не думаю, — вот еще, выкладывать свою позицию первым я точно не собирался. — У нас тут своих головных болей достаточно.

Тут стоит напомнить, что после местного варианта Тяньаньмэня под давлением США британцы провели на острове референдум, по итогам которого процесс возврата города Китаю был приостановлен. Пекин это, конечно, жутко бесило, но китайцы были все же не в той ситуации, чтобы рвать отношения со всем западным миром. Хотя, конечно, мы на этом всем неплохо поживились, продавая соседям оружие, покупая дешевые ТНП и сырье.

— Вы правы. Именно что головная боль… Однако есть мнение, что прямо сейчас — подходящий момент, чтобы исправить сложившуюся вековую несправедливость. Борьба с колониализмом — это общий долг всех стран, выбравших коммунистический путь развития…

В том, что китайцы идут по пути коммунизма, имелись, конечно, определенные сомнения, но данный вопрос мы еще с Дэн Сяопином договорились не педалировать, так что ладно.

— Борьба с колониализмом — это, конечно, прекрасно. Но только если она не приводит к ядерной войне.

— Не думаю, что Британия сейчас способна защитить даже себя…

Короче говоря, китаец практически прямым текстом обрисовал свое желание решить проблему Гонконга силовым методом здесь и сейчас, пока мировое внимание привязано к Ближнему Востоку и пока вообще подходящий момент. Также он интересовался мнением Москвы на этот счет, не будем ли мы против, и уточнял возможности расширения поставок оружия. В первую очередь ПВО и подводных лодок — понятно, в общем, кого Цзян Цзэминь опасался, уж точно не Лондон.

Ну а мы что? Мы всегда согласны подбросить дровишек в мировой пожар. Китай поглощение Гонконга никак особо не усилит, особой промышленности там нет, самые ценные специалисты скорее уедут, чем останутся, а завязанная на мировой капитализм финансовая инфраструктура в отрыве от него станет бесполезна. Понимали ли это в Китайском политбюро? Понимали, вероятно, но слишком уж хорош был момент, да и на фоне внутренних проблем организовать такую громкую «победу» для них выглядело явно слишком уж привлекательно.

— Единственный момент, который хочется отметить, — это недопущение каких-то этнических или других чисток. Я надеюсь, что у вас достаточно мудрости просто отпустить всех, кто захочет уехать.

— Ну что вы, товарищ Горбачев, — выслушав перевод, ответил китаец. — Мы же не евреи…

В итоге, получив от меня «добро» на эту операцию, китайцы захватили Гонконг за два дня. Расквартированная там британская бригада в составе трех тысяч военнослужащих, понимая, что сопротивление, в общем-то, бесполезно и кавалерия из-за холма не придет, предпочла воспользоваться «зеленым коридором» и уйти без боя. Учитывая, что им там уже два месяца даже жалование не выплачивали, а последние полгода основу рациона составляли консервы и рис, трудно их в этом винить.

Британия, конечно, подала протест, инициировала заседание Совбеза ООН, попыталась поднять бучу против этого беспредела, но… По большей части всем было наплевать. Какой-то там Гонконг — который вроде бы как и так китайский, причем Пекин в совершенно издевательской форме предложил компенсировать Лондону оставшиеся два года «аренды» острова, которые были как бы у британцев отобраны, — на фоне остальных мировых проблем казался настолько ничего не значащей мелочью, что даже разбираться не особо хотелось. США опять же пригрозили Китаю санкциями, но в данных условиях товарооборот между двумя странами и так рухнул, Пекин прямо сейчас активно отжимал американские заводы в качестве компенсации за потерянные американские доллары и ценные бумаги, так что еще сильнее рассориться было, вероятно, просто невозможно.

Ну, во всяком случае, так казалось в этот момент. Кто же знал, что мягкая — никакая, в общем-то, — реакция на захват Гонконга только подогреет аппетит восточного тигра…

Глава 10

Сунниты, шииты и англосаксы