Аллей-уп. Том 2 - Владислав Викторович Порошин

руку. Так как у нас осталось больше времени до финального свистка на ответную атаку. Но, перейдя в нападение, мы немного закопались. Саша Белов долго возился с мячом, потом неудачно атаковал из-под кольца и баскетбольный снаряд заметался по площадке. То его коснулся рукой Андрей Макеев, то игрок «Жальгириса», то снова наш баскетболист Юра Павлов. Наконец мяч выкатился на меня и я, подняв его с пола, швырнул с восьми метров. И мяч с шальным отскоком от щита вонзился в баскетбольную корзину. «Ооох!» — удивлённо вздохнул зал, где ещё находилось порядка четырёх тысяч человек. «67:99 — повезло, — усмехнулся я про себя. — Однако везёт тому, кто везёт».

— Прессинг! — снова скомандовал Белов.

Но тут «Жальгирис» снова убежал в быстрый отрыв и ещё раз забил быстрые и лёгкие два очка — 69:99.

— Я вам покажу, как дурью маяться! — погрозил нам кулаком Кондрашин. — Бараны! Скобари!

«Странный человек, всегда не доволен», — хмыкнул я про себя и, ещё раз пробежав половину площадки, бросил с восьми метров. Теперь уже и мне захотелось сделать сотню. И мяч вновь влетел в баскетбольную корзину хозяев поля — 69:101. «Вот теперь нормально», — подумал я и только посеменил к своему кольцу, как игроки «Жальгириса» понеслись в атаку. В последние десять секунд они намеревались отыграть хотя бы ещё два очка. Тут надо оговориться, что чемпионат СССР был устроен таким странным образом, что эти очки могли потом повлиять на распределение призовых мест.

Но не зря люди говорят: «поспешишь — людей насмешишь». Парни в белых майках так разогнались, что потеряли мяч, передавая его друг другу. И этот баскетбольный снаряд достался Кузе. После чего он бросил его в моём направлении и крикнул:

— Давай, Майк, ещё штуку!

Поэтому я прошёл с мячом на половину соперника и на последней секунде выстрелил с тех же самых восьми метров. Я даже не наделся, что попаду. Так — шмальнул на всякий случай. Однако мяч и в третий раз опустился в кольцо каунасского клуба — 63:103. Может быть поэтому зрители каунасской арены встали и после финального свистка аплодисментами поблагодарили нашу ленинградскую команду за игру.

— Извины, я быть не правда, — сказал мне молодой игрок «Жальгириса», с которым мы немного поругались.

— Ики грейта, — улыбнулся я, сказав ему по-литовски: «До скорой встречи».

Глава 16

— Придёшь сегодня ко мне? У меня скоро смена заканчивается? — спросила по-литовски сотрудница гостинцы «Балтия» Живиле Юкнайте, когда я поджидал в фойе на ресепшене Сашу Белова, Володю Жигилия и ещё одного баскетболиста московского «Динамо», Сашу Сидякина.

Всей этой компанией мы намеревались посетить этим вечером местное злачное заведение под названием «Гильдия». На часах было всего несколько минут десятого. В это время только-только началась игра между минским РТИ и вильнюсовской «Статибой». Мы же свои матчи на сегодня уже отыграли. Так «Динамо» переиграло ереванский СКИФ — 98:76, а наш «Спартак» одолел «Жальгирис» — 69:103. Кстати, по протоколу выходило, что я набросал целых 48 очков.

— Если хочешь, то приду? — ответил я так же по-литовски этой миловидной барышне. — Сейчас прогуляюсь с друзьями в ваш ночной бар, в «Гильдию», и посмотрю, чем он отличается от ресторанов Питера.

— Какой же это ночной бар? — захихикала Живиле. — Это обычный пивной ресторан, который закрывается в одиннадцать. И нет там ничего интересного, — барышня обиженно надула губки.

— Тогда ровно в одиннадцать буду у тебя, — улыбнулся я.

И в этот самый момент из лифта вышли Белов, Жигилий и Сидякин. Все одетые по последней советской моде — в брюки клёш, в дублёнки маде ин оттуда и в меховые шапки «формовки». Никогда я не понимал этой странной тяги к «формовкам» — затылок в тепле, а уши на морозе. Поэтому я оделся демократично, почти как мои сверстники из будущего: классические джинсы, американская армейская куртка парка и вязаная шапочка на голове. С таким шикарным капюшоном как у парки никакие «формовки» и ушанки вообще не требовались.

— Ики пасиматимо, (До свидания), — сказал я Живиле и пошагал вместе с парнями на улицу.

К слову сказать, улицы Каунаса были неплохо освещены и народу в этот субботний вечер прогуливалось здесь немало. Мы свернули с проспекта Витауто на аллею Свободы и мимо костёла Святого Михаила Архангела, который ничем не отличался от подобных православных храмов, направились в старую часть города. На этой аллее Лайсвес работало множество кафешек и маленьких магазинчиков, словно мы окунулись в девяностые или в нулевые годы, когда торговые точки пооткрывались на каждом углу. И мне в какой-то момент стало интересно — неужели они все государственные?

— А здесь хорошо, чистенько и красиво, — признался Володя Жигилий.

— Всё потому что этих литовцев немцы к порядку приучили, — со знанием истории хмыкнул Саша Сидякин.

Сидякин имел рост около 190-а сантиметров и на фоне нашей гулливерской компании выглядел самым низким. Зато Саша являлся самым старшим из нас. Ему уже стукнуло 26 лет и за свою карьеру он успел стать бронзовым призёром чемпионата мира 1970-ого года и успел выиграть Кубок Европейских чемпионов 1969-го года в составе ЦСКА.

— Тогда вопрос из зала, — захихикал я. — Почему эти немцы нас к порядку не приучили? Почему в ленинградских дворах вечно стоит какой-то свинарник и никому до этого нет дела? Или идёшь по парку — сидит компания, пьёт пиво, тут же бросает окурки и плюёт семечки. Можно конечно за подобное варварство надавать и по шее, только с каждым драться-то не будешь.

— Когда это немцы нами управляли? — чуть ли не хором спросили меня парни.

— В смысле? — захохотал я. — А Романовы по-вашему кто? Романовы — это одна из ветвей немецкой Ольденбургской династии. Вам этого на уроках истории разве не рассказывали? Они мало того что все были немцами, так ещё и женились на немецких принцессах. Сейчас вспомню, — остановился я посреди улицы и почесал затылок. — Жену Николая Второго звали Виктория Алиса Елена Луиза Беатриса Гессен-Дармштадтская. Я в школе по этой теме доклад писал, чуть все извилины себе не заплёл, пока имя это запомнил. Ха-ха-ха.

— Значит ты хочешь сказать, что свинство — это часть нашей русской натуры? — обиделся Сидякин.

— Нет, не хочу, — буркнул я. — Просто у нас неправильно объясняют, что такое патриотизм. Что пишут каждый день в газетах? Что мы обязаны потуже затянуть пояса, чтоб догнать и перегнать Америку, Европу и Японию. А что требуют от нас, спортсменов? Что если мы — патриоты,