Аллей-уп. Том 2 - Владислав Викторович Порошин

то должны непременно выиграть всё золото мира. Есть к этому какие-то предпосылки или нет — это никого не волнует. Даёшь рекорд! Патриотизм же заключается в том, чтобы не гадить на своей земле, чтобы не воровать у государства, не обворовывать и не обманывать собственный народ и по возможности делать жизнь своей страны лучше. Я как-то раз видел, как один товарищ проехал на хорошей машине и выбросил пакет с мусором прямо на обочину. А у самого на заднем стекле огромная патриотическая наклейка с флагом эээ… СССР, — я чуть не ляпнул про флаг России с имперским двуглавым орлом.

— Ладно, хватит митинговать, — нахмурился Саша Белов. — Пошли в кабак.

От аллеи Свободы до ратушной площади, где находился ресторан «Гильдия», нам пришлось пройти по какой-то кривой узкой улочке порядка километра. Кстати, саму ратушу, в которой угадывались общие архитектурные черты Петропавловского собора, жители Каунаса использовали как дворец бракосочетаний. И это было очень удобно. Расписался, вышел счастливым на площадь, сделал памятные фотографии на фоне живописных старых домиков и пошёл отмечать свою свадьбу в ресторан, где все тебе рады.

Нам же в ресторане явно были не рады. И пока мы от входа в заведение направлялись к барной стойке, я на себе буквально кожей почувствовал десятки недружелюбных взглядов. Дело в том, что примерно три года назад какой-то студент поджёг себя прямо перед зданием музыкального театра и в предсмертной записке обвинил в этом советский режим. После чего начались массовые беспорядки, сотни людей получили ранения и погиб ещё один военнослужащий.

«Зря мы сюда сунулись, — подумал я про себя. — И посидеть спокойно не дадут и в пиво наплюют».

— Добрый вечер, — поздоровался с нами по-литовски бармен. — Я очень сожалею, но свободных столиков у нас на сегодня нет.

Парни покосились на меня, ни слова не понимая из речи полного и бородатого литовца. Я же посмотрел по сторонам и обнаружил пару свободных столиков. Что касается интерьера, то ничего сверхъестественного в нём не было. Стены из обычного красного кирпича. Приглушенный жёлтый свет от стилизованных под старину ламп добавлял немного сказочности, но такого антуража я насмотрелся вдоволь у себя в будущем. Ещё здесь так же имелись мощные деревянные столы и такие же жёсткие деревянные стулья. Кроме того в соседнем зале звучала иностранная музыка и танцевала местная молодёжь.

«Обычный пивной ресторан, — подумал я и увидел дух официанток. Эти барышни были одеты в короткие юбочки и ходили между столиками в белых перчатках. — Вот к кому меня Живиле приревновала!».

— Лабас вакарас, — поздоровался я с барменом и на ломанном литовском языке сказал, — налей-ка нам, братец, по кружечке пива. А на закуску сделай ваши фирменные колбаски. Мы посидим около барной стойки и через полчаса уйдём. У нас завтра игра в вашем баскетбольном дворце спорта. И нам засиживаться здесь некогда.

— Ты — литовец? — опешил бармен.

— Нет, просто немного подучил ваш язык, — недовольно пробурчал я.

— Тогда столик для вас найдётся, — улыбнулся он. — Присаживайтесь вон у того окна.

— Между прочим, в США и в западной Европе людей обслуживают в ресторанах независимо от того, знают они язык или нет. Неправда ли дикие нравы? — съязвил я. — И пожалуйста, не плюйте нам в пиво. Мы — не чиновники из Москвы. Мы — обычные баскетболисты.

Далее я перешёл на русский язык и сказал своим товарищам, что мы можем занять столик у окна. Бармен же так и застыл со странной гримасой на лице, которая вмещал в себя одновременно радость и недовольство.

— О чём вы говорили? — спросил меня Белов, когда мы повесели верхнюю одежду на вешалку и расположились за столиком.

— О политике, — улыбнулся я. — Нет в мире стабильности. Террористы опять захватили самолет.

— Где? — заинтересовался Сидякин.

— Что значит где? — удивился я и хотел было сослаться на кинофильм «Москва слезам не верит». Но мгновенно догадался, что эту картину пока ещё не сняли. — Как всегда. На ближнем востоке.

Тут к нам подошла барышня-официантка в короткой юбочке и принесла на большом подносе пиво и колбаски. Володя Жигилий предложил впить за баскетбол. Мы охотно чокнулись. Я сделал пару глотков. Почувствовал, как холодный и горьковатый напиток растёкся по моему пищеводу и приналёг на копчёные колбаски. Признаться, колбаски мне нравились больше пива. Как вдруг динамовцы стали аккуратно прощупывать почву на предмет того, чтобы мы сильно не лютовали в завтрашней игре.

— Мужики, — криво усмехнулся Саша Белов, — мы вам не враги. Это мы с ЦСКА на ножах. Но завтра будем играть в полную силу. И если забьём вам сотню, то прошу не плакать и не делать обиженное лицо. Ха-ха-ха.

— Ну и вы не обижайтесь, если мы вас огорчим, — с вызовом хмыкнул Саша Сидякин.

— Если вы нам дадите бой, то это будет просто здорово, — кивнул я. — Хороший обоюдно острый баскетбол всем на пользу. Поэтому у меня к вам, парни, есть одна большая просьба. В январе состоится заседание Спорткомитета, где будут решать — как жить дальше советскому баскетболу? И нужно, чтобы на этом заседании все тренеры единогласно высказались за возвращение наших клубов на международную арену: в Кубок кубков, в Кубок чемпионов и в Кубок Корача.

— И что от нас требуется? — спросил Володя Жигилий. — С Алексеевым поговорить? Так он и так за возвращение в Европу. У нас вся команда спит видит, как мы поедем в Италию, в Германию и во Францию.

— Вот давайте за это и выпьем, — предложил Белов.

— Точно, — заулыбался Сидякин. — Заграница нам поможет решить все наши финансовые проблемы.

Далее мы громко загоготали и сделали по глоточку. И в этот момент в «Гильдию» ввалились игроки «Жальгириса». Правда среди них не было Йовайши и Паулаускаса. Но тех парней, которые толкались с нами в последние пять минут игры я отчётливо узнал.

— Ты смотри, что происходит? — сказал по-литовски один из местных баскетболистов. — Русские и тут нас опередили. А что будет завтра?

— А завтра они будут развлекаться с нашими девчонками, — проворчал второй игрок.

— Говори потише, — шепнул ему третий парень и, кивнув в мою сторону, добавил. — Вон тот понимает наш язык.

— Лабас! — крикнул я и помахал рукой «Жальгирису». — Берите пиво и выпьем за баскетбол! У нас к вам есть серьёзный разговор, — продолжил я по-литовски. И подумал, чтобы наверняка вернуться на европейскую баскетбольную арену нужно поговорить