Аллей-уп. Том 2 - Владислав Викторович Порошин

На следующий день на утреннюю тренировку нашей команды, которую мы проводили в Каунасском дворце спорта, собралось посмотреть несколько десятков литовских школьников. На трибунах с восторженным взглядом на нас смотрели ребятишки от девяти до шестнадцати лет. Особенно они бурно реагировали, когда я посылал мячи в корзину с семи метров. Так в одной такой бросковой сессии я из правого угла площадки забросил подряд двенадцать мячей. После чего вся «литовская школота» аплодировала стоя.

Затем нас Кондрашин разбил по парам и мы начали играть двое против двоих. Я и Саша Белов разыгрывали всевозможные пик-н-роллы. Тараканов и Белостенный веселили публику красивыми бросками сверху. А Гене Капустину пришлось играть в одной паре с высоким тяжёлым и малоподвижным Мишей Силантьевым. И Генке приходилось буквально потеть за двоих, чтобы вывести центрового на хорошую бросковую позицию. И я вновь про себя отметил, что Гена за эти полтора месяца сделал просто гигантский прогресс в своём мастерстве.

Наконец, Владимир Петрович посмотрел на часы и скомандовал заканчивать наше короткое 40-минутное тренировочное занятие. Ибо за нами уже готовились выйти на паркет баскетболисты минского РТИ.

— Михалс, давай сфотографируемся! — по-литовски залопотали местные школьники, когда я пошагал в подтрибунное помещение.

— А правда, что ты — наполовину литовец⁈ — выкрикнул какой-то паренёк.

— Тогда почему ты не играешь за «Жальгирис»? — крикнул ещё один парень.

— Потому что я — не литовец. Я просто немного подучил ваш язык, — улыбнулся я, ответив так же по-литовски. — Хотите фото? Давайте идите все сюда. Встанем на фоне кольца.

И тут я увидел Арвидаса Сабониса — баскетбольную легенду восьмидесятых, девяностых и даже нулевых годов. Правда сейчас в семидесятые это был худущий 11-летний пацан ростом под метр девяносто. Даже не верилось, что через семь лет он вытянется до двух метров двадцати четырёх сантиметров. Но важнее всего было то, что при таком росте Арвидас не страдал гигантизмом и имел пропорциональное и хорошо скоординированное тело. И пожалуй более сильного центрового в СССР не было ни до, ни после.

— Как зовут? — спросил я его.

— Арвидас, — смутился паренек.

— Придёшь сегодня на нашу игру?

Сабонис скромно кивнул головой.

— Тогда захвати ручку и тетрадку. — Я приобнял Сабаса и посмотрел в объектив фотоаппарата. — Я тебе подробно распишу — как правильно тренироваться и не навредить своему организму. Иначе лет через десять у тебя полетят колени и будут болеть всю жизнь. А ещё лучше приведи своего тренера.

— А я не хочу быть баскетболистом, — вдруг нагло заявил Сабонис, когда мальчишки уже сделали несколько снимков. — Я люблю играть на аккордеоне.

— Одно другому не помеха, — хмыкнул я. — Поверь мне, у тебя призвание — играть в баскетбол. Благодаря баскетболу ты объёдешь весь мир и исполнишь все свои мечты. Подумай об этом. Ики, (Пока), — сказал я будущей легенде советского, литовского и мирового спорта и поспешил в раздевалку.

«Надо же, сфоткался с самим Сабонисом!» — думал я, улыбаясь и шагая по подтрибунному коридору. Но тут меня подозвал к себе главный тренер и разом испортил настроение:

— Ты почему сегодня не ночевал в гостинице? — прошипел на меня Петрович.

«Это кто же настучал? — пробормотал я про себя. — Мы вчера хорошо посидели в „Гильдии“. Душевно попели русские песни с парнями из „Жильгириса“, которые очень неплохо горланили „Катюшу, расцветали яблони и груши“. Потом я сказал Белову, что ушёл по своим личным делам, и чтобы он с Жигилием и Сидякиным возвращался в гостиницу без меня. Ну и попросил Александра, чтобы он чуть что меня прикрыл. Мало ли я задержусь в „библиотеке“. Конечно, нужно было выбраться из жарких объятий Живиле и прибежать в гостиницу чуть раньше, хотя бы к пяти часам утра. А так я вернулся к завтраку. И видать меня кто-то случайно засёк и сдал. Интересно — кто?».

— Опять всю ночь литовский учил? — хмыкнул Кондрашин. — Ты учти, если сегодня забросишь меньше полусотни, то на следующую игру со «Статибой» останешься в запасе.

— Если вы так ставите вопрос, то будет вам полусотня, — проворчал я.

После двух соревновательных дней турнирная таблица чемпионата СССР выглядела так: наш ленинградский «Спартак», ЦСКА, «Статиба» и «Динамо» Тбилиси имели по две победы; «Строитель», «Динамо» Москва, «Жальгирис» и «Калев» по одной; а РТИ, рижский СКА, «Уралмаш» и ереванский СКИФ побед не имели вовсе.

Поэтому в матче против московского «Динамо» от нас не требовалось ничего сверхъестественного. Нам нужно было уверенно и без нервов победить и идти дальше. Однако, висящее на мне обязательство в виде 50-и набранных очков, заставило меня с первых секунд работать и выкладываться на полную катушку. И начал я хорошо. К 10-ой минуте матча на моём счету уже значилось 16 очков, которые я набрал дальними попаданиями, в силовых проходах под кольцо и в быстрых отрывах. Кстати, вёл и наш «Спартак» — 31:18. И если бы не динамовский центровой Владимир Жигилий, номер 10, который принёс своей команде уже 12 очков, забрасывая мячи главным образом из-под кольца, разрыв был бы ещё больше.

А вот дальше дело застопорилось. Кондрашин убрал с площадки: Белостенного, Тараканова, Капустина и Белова, а вместо них выпустил: Макеева, Силантьева, Павлова и Аразмаскова. И мне пришлось вернуться к роли разыгрывающего защитника и таскать мяч через всю площадку. И каждый раз, когда мы приходили в нападение, я просто вынужден был заигрывать своих партнёров, которые не всегда действовали лучшим образом. Например, отдашь передачу Зяме, а тот, никого не видя, сам прёт с мячом в трёхсекундную зону. Ладно бы он удачно атаковал. А так — то потеря, то пас за боковую линию. Хорошо хоть Андрей Макеев и Миша Силантьев свои мячи забивали. Поэтому к 15-ой минуте матча мой лицевой счёт нисколечко не подрос. «Динамо» же сократило отставание до 5 очков — 42:37. Теперь у Жигилия стало — 14 результативных баллов, а у Сидякина, который ирал под 11 номером — 10.

И когда 205-сантиметровый динамовец Александр Болошев, номер 15-ый, переиграл под щитом нашего 215-сантиметрового гиганта Михаила Силантьева и сократил разницу в счёте до 3-х очков, сделав счёт — 42:39, Кондрашин не выдержал. Он обозвал всех нас баранами, идиотами и скобарями и живо вернул в игру моих юных друзей и Александра Белова. После чего наша команда вновь понеслась на всех парах к победе. И за оставшиеся 5 минут до