Вторая жена поневоле - Лия Султан

Уходит от моего удара с ненужным разворотом, легко пружинит на ногах и пару раз демонстративно встряхивает плечами. На тренировках он обычно работает проще и жестче. А сегодня изображает молодого Мохаммеда Али.

Я даже знаю почему. Сюда уже несколько недель ходит одна девушка. Высокая, стройная тележурналистка. Всегда собирает волосы в тугой хвост и занимается с тренером. Санжар подкатывал к ней несколько раз, но она каждый раз воротит от него нос. Он к такому отношению не привык и теперь окончательно на ней помешался.

Сегодня она тоже здесь — видел мельком. И интуиция мне подсказывает, что Санжик видел ее у ринга, поэтому порхает, как бабочка, и выпендривается.

Подыграть ему, что ли?

Мысль смешная, но не успеваю решить, потому что Санжар снова идет вперед. Принимаю удар на блок, отвечаю в корпус и отхожу. Можно было вложиться сильнее, но нет.

Хватит с него и красивой победы.

Мысль о победе неожиданно возвращает меня к обеденному разговору с Зариной.

Я пригласил ее в ресторан в центре. Здесь людно, спокойно, между нами белая скатерть, приборы и ваза с живыми цветами.

Зарина пришла вовремя. Со стороны мы наверняка выглядели приличной семейной парой, встретившейся на обед.

Она села напротив, положила сумочку рядом и сразу спросила:

— Ты принял решение?

— Принял. Долю ты не получишь.

Ее лицо не изменилось, ни один мускул не дрогнул.

— Тогда нам не о чем говорить.

— Есть. Мы проведем оценку моей доли. Тебе выплатят компенсацию.

— Какую?

— Справедливую.

Она усмехается.

— Для тебя или для меня?

— Для обоих.

— Я хочу знать сумму.

— Узнаешь, когда оценщики закончат работу.

— И когда они закончат работу?

— После сделки с инвестором.

Зарина медленно вскинула подбородок и взглянула на меня внимательнее.

— Значит, пока вы не подпишете договор с турками, развода не будет?

— Не будет.

— Удобно.

— Зарина. Я бы уже завтра отпустил тебя. Но ты сама выдвинула условия. Поэтому терпи.

— Я просто уточняю твои условия.

Официант принес кофе и воду. Поставил чашку передо мной, открыл бутылку, наполнил ее стакан и ушел.

Покрутив чашку на блюдце, поднял глаза на жену.

— Мы откладываем развод до подписания договора. Ты не подаешь в суд, не предъявляешь претензий на завод и нигде не устраиваешь скандал. Когда сделка закрывается, мы разводимся, и ты получаешь то, что хотела.

Зарина провела пальцем по краю стакана и задумалась.

— Ну ладно. Я подожду.

Посмотрев на нее, пытался понять, не готовит ли очередную подлянку.

— И я согласна на деньги, — добавила она. — Если сумма меня устроит.

— Устроит.

— Тогда договорились.

Все решилось удивительно просто.

Пять лет брака закончились деловой договоренностью за столом в ресторане. Никаких слез, просьб, ругани. Мы даже не спросили друг друга, можно ли еще что-то исправить. Потому что исправлять нечего.

— Вечером приеду за вещами, — предупредил я.

Зарина нахмурилась.

— Зачем?

— Я съеду. Хочу пожить один.

Она посмотрела на меня в свойственной ей манере.

— До развода?

— Да.

— А если кто-нибудь узнает?

— На нужных встречах, если такие понадобятся, будем появляться вместе. Для остальных я в командировках.

На ее лице мелькнуло облегчение. Мое отсутствие ее устраивает.

— Хорошо, — ответила она.

Вот и все. Я ждал спора, обвинений, новых требований, но мы разошлись так же спокойно, как когда-то сошлись.

Санжар резко ныряет под мою руку. Я слишком поздно возвращаюсь в зал.

Вижу движение плеча, успеваю понять, что сейчас будет, но уйти уже не могу. Перчатка врезается точно в челюсть. В голове взрывается белая вспышка, пол уходит из-под ног.

Падаю на спину и несколько секунд просто лежу, раскинув руки и смотря вверх. Под потолком старого, еще советского зала висят лампы дневного света. Одна из них то гаснет, то снова вспыхивает. Вокруг серый потолок, трубы, облупившаяся от времени штукатурка.

— Я же сказал не опускать руки! — доносится голос тренера.

Надо мной появляется довольная рожа Санжара.

Он вынимает капу, снимает перчатку, тяжело дышит и протягивает мне руку.

— Спасибо, брат.

Моргаю, окончательно приходя в себя.

— За что?

Санжар едва заметно поворачивает голову, а я слежу за его взглядом.

Девушка стоит за ограждением и смотрит на нас. Все понятно. Цель достигнута. Неприступная видела, как он красиво отправил меня на пол.

Сняв свою перчатку, хватаюсь за его руку, позволяю поднять себя и по-доброму бурчу:

— Иди на хуй.

Тренер лезет между канатами и разводит нас по углам, матерясь себе под нос. Спарринг закончен. Мужики вокруг возвращаются к своим занятиям, хотя некоторые еще посмеиваются.

Я провожу рукой по челюсти и морщусь. Завтра будет болеть.

Ничего. Зато Санжик счастлив.

Из зала выходим уже поздно вечером.

После душа тело приятно гудит, голова стала яснее, а злость немного отпустила. На улице прохладно. Асфальт возле спортивного комплекса еще влажный после недавнего дождя и отражает желтый свет фонарей.

Машины стоят неподалеку друг от друга.

Санжар идет рядом, насвистывая какую-то мелодию.

— Довольный какой, — замечаю я.

— Карина дала мне номер.

Смотрю на него.

— Все-таки дала?

— Пока только номер, — усмехается он.

— Она месяц от тебя шарахалась.

— Не шарахалась. Присматривалась.

— Конечно.

— После сегодняшнего поняла, что я мужик серьезный.

Трогаю языком разбитую изнутри губу. Вот чего нам это стоило.

— Что, зацепила, что ли? — спрашиваю я.

Он неожиданно перестает шутить.

— Очень.

— Смотри-ка, — качаю головой.

— Неприступная, зараза. Я таких еще не встречал.

— Потому и зацепила. Если бы сразу согласилась, ты бы завтра имя забыл.

— Не забыл бы.

— Ну давай-давай, — усмехаюсь. — Посмотрим, надолго ли тебя хватит.

Подхожу к своей машине и открываю заднюю дверь. Стягиваю с плеча спортивную сумку, бросаю на сиденье.

В кармане звонит мобильный. Достаю его, смотрю на экран. Звонит руководитель нашей службы безопасности. В такое время по пустякам он не беспокоит.

Сразу отвечаю:

— Да.

— Алихан, здравствуйте. Есть новости по вашему брату, но не очень приятные.

Закрываю заднюю дверь и выпрямляюсь.

— Говорите.

— Его квартиру забрал за долги банк. Оказалось, незадолго до смерти он ее заложил.

Несколько секунд ничего не отвечаю.

Шум города отдаляется. Не слышу ни машин за воротами, ни голоса Санжара. Перед глазами почему-то возникает Муха — не тот, которого я возненавидел, а младше.