Вторая жена поневоле - Лия Султан

От радости все остальные мысли на мгновение отступают.

— Мам, ты видишь? — спрашивает он, и глаза сияют.

— Да, жаным. Ты молодец!

Встаю к нему навстречу, обнимаю осторожно, чтобы не сбить равновесие, и целую в висок.

Мы выходим к машине, где нас ждет Жандос. Потом едем за Омаром. Он садится разгоряченный после тренировки, сразу начинает рассказывать, как правильно держал защиту, как тренер показал новый удар и как один мальчик два раза промахнулся мимо лапы.

Я слушаю его вполуха. В салоне тепло, за окнами мелькают дома, деревья, машины. Меня вдруг начинает мутить. Сначала совсем немного. Я глубоко вдыхаю и отворачиваюсь к окну, надеясь, что пройдет.

Не проходит.

Тошнота накатывает резко, поднимается к горлу, и я прижимаю ладонь ко рту.

— Жандос, остановите, пожалуйста, — выговариваю с трудом. — Быстрее…

Он сразу перестраивается и прижимается к обочине. Едва машина останавливается, я распахиваю дверь и выхожу. Успеваю сделать несколько шагов, прежде чем меня рвет.

— Мама! — испуганно зовет Арман.

— Мамочка, тебе плохо? — голос Омара дрожит.

Я слышу, как открываются двери, и, выпрямившись, сразу поднимаю руку, останавливая детей.

— Сидите в машине. Все хорошо. Не выходите.

Горло жжет, колени слабеют. Несколько секунд стою, опустив голову, и пытаюсь отдышаться. Перед глазами темнеет, а в ушах звенит.

Жандос оказывается рядом и молча протягивает бутылку воды.

— Спасибо.

Ополаскиваю рот, делаю маленький глоток и прижимаю прохладную бутылку ко лбу.

— Может, в больницу? — обеспокоенно спрашивает он.

— Нет. Не нужно. Наверное, в машине укачало.

Слова звучат неубедительно даже для меня.

Я медленно поворачиваюсь к машине. За стеклом видны два бледных, испуганных лица. Арман держится за дверную ручку, а Омар прижимает ладони к окну.

Два дня задержки. Месяц после нашей первой ночи. И внезапная тошнота.

Крепче сжимаю ремешок сумки и чувствую, как сердце снова начинает бешено колотиться.

А если Алихан уже подарил мне еще одного ребенка?

Глава 36.

Глава 36.

*Асель*

За окном весь вечер идет осенний дождь. Он шелестит по крыше террасы, мелкими каплями разбивается о стекло. Сумерки опускаются рано, и за окном уже почти темно, хотя до ночи еще далеко. На плите медленно томится мясо с овощами, по кухне разливается теплый, домашний аромат, а из комнаты доносится смех детей. Омар что-то громко доказывает Арману, тот перебивает его, и через секунду оба снова хохочут.

Я стою у окна и жду Алихана. Ладонь сама ложится на живот. Пока еще совсем плоский, ничем не изменившийся. Я и сама ничего не чувствую — ни движения, ни новой жизни внутри. Только легкое волнение, которое не отпускает меня ни на минуту.

Тест подтвердил беременность.

Я долго смотрела на две полоски, сидя на краю ванны, и не могла поверить, что это происходит со мной. Потом сделала второй тест, чтоб наверняка. Но и на нем почти сразу проступили две четкие линии.

Прошел всего месяц с нашей первой ночи. Значит, ребенок появился в самом начале, когда мы с Алиханом только перестали бороться с тем, что давно было между нами. Когда я еще боялась поверить своим чувствам и каждое его прикосновение казалось одновременно счастьем и хрупким миражом, способным исчезнуть, стоит мне только расслабиться.

Снова поглаживаю живот через ткань платья и задаюсь вопросом: «Как он отреагирует?»

Алихан любит детей. Я вижу это каждый день по тому, как он разговаривает с Арманом и Омаром, как возится с ними, слушает их бесконечные истории, проверяет уроки, покупает им то, чего они даже не успевают попросить. Он так долго ждал своих детей. Хотел их. И я тоже хочу родить от него.

Хочу увидеть, как он впервые возьмет нашего малыша на руки. Как будет всматриваться в крошечное лицо, пытаясь понять, на кого тот похож. Хочу, чтобы у нас появился ребенок, в котором будет часть меня и часть мужчины, ставшего для меня родным и любимым.

Но вместе с радостью внутри живет тревога. Все случилось так быстро. Алихан еще не развелся. Мы только начинаем строить нашу жизнь, и над нами до сих пор висит слишком много нерешенного. Вдруг эта новость испугает его? Вдруг он решит, что сейчас неподходящее время?

За воротами вспыхивает свет, и я тут же выпрямляюсь. Створки медленно разъезжаются, и сквозь плотную стену дождя в вечерних сумерках проступают две мерцающие фары.

Приехал.

Таймер пищит, что пора выключать газ, что я и делаю, после чего выхожу из кухни и почти бегу в прихожую. Хватаю с вешалки куртку, накидываю ее поверх домашнего платья и торопливо засовываю ноги в кеды, даже не развязывая шнурки. Пятками сминаю задники, но поправлять уже некогда.

Открываю дверь и выхожу на террасу. Сразу становится зябко. Сырой ветер пробирается под распахнутую куртку, и я плотнее кутаюсь в нее, обхватив себя руками.

Машина медленно въезжает во двор. Свет фар скользит по мокрой брусчатке. Алихан паркуется подальше от крыльца, глушит двигатель и выходит.

Мне хочется рвануть к нему. Сбежать с террасы, обнять, прижаться всем телом и сразу сказать, что нас теперь будет на одного больше. Особенно когда он замечает меня и расплывается в улыбке. Такая улыбка появляется у него редко. Она меняет его суровое лицо, убирает жесткость из взгляда и дарит тепло.

Я остаюсь на месте, поднимаю вверх руку, согнутую в локте, машу ладонью. Кажется, еще немного — и он поймет, что я что-то скрываю.

Алихан поднимается на террасу и, едва оказавшись под навесом, первым делом притягивает меня к себе.

— Ты чего вышла? Холодно, — говорит тихо, но тут же крепче обнимает, словно сам не собирается отпускать меня в дом.

Я прячу лицо у него на груди, слышу знакомый стук сердца и закрываю глаза. Его большая ладонь медленно скользит по моим волосам, затем касается щеки. Алихан приподнимает мое лицо и смотрит с нежностью.

— Скучал весь день, — шепчет.

— Я тоже.

Наклонившись, целует, как после долгой разлуки, хотя мы не виделись всего несколько часов. Он прижимает крепче, а я обнимаю его за шею и тянусь навстречу.

Дождь все шумит. Дома ждут дети и ужин, а я стою в объятиях любимого мужчины и храню нашу маленькую тайну еще несколько мгновений. Любовь к Алихану растет во мне вместе с этим крошечным зернышком в моем чреве. С каждым его взглядом, прикосновением и днем все глубже