Вторая жена поневоле - Лия Султан

— Ты не покусилась на чужое, — произносит он после долгого молчания. — Ты вообще ничего у меня не просила. Ни тогда, ни сейчас.

Приподнимаю голову, но Алихан не смотрит на меня. Его взгляд устремлен куда-то поверх моего плеча, а на скулах ходят желваки.

— Что значит «тогда»?

Он не отвечает сразу. Ладонь на моем затылке замирает, затем Алихан медленно проводит большим пальцем по моей щеке.

— Я должен был рассказать тебе раньше.

Что-то в его голосе заставляет меня напрячься.

— Рассказать что?

Никогда прежде не видела, чтобы ему было так трудно произнести какие-то слова. Он всегда говорит прямо. Не прячется за молчанием, не отступает. Но сейчас будто боится не моей реакции.

— Я впервые увидел тебя в девяносто восьмом.

— Что?

— В кафе, где ты работала. Я заходил туда несколько раз только ради тебя.

В памяти всплывает тесный зал, тяжелые деревянные столы, запах жареного мяса и табачного дыма. Белая рубашка, которую приходилось стирать почти каждый вечер. Маленький блокнот в клетку.

Я медленно отстраняюсь от Алихана.

— Ты очень мне понравилась, — хрипло усмехается он. — Очень.

Улыбка тут же исчезает с моего лица.

— Алихан…

— Я вернулся на следующий день. Потом еще раз. Садился так, чтобы видеть тебя. Я еще ничего о тебе не знал, Аселя, а уже искал глазами, едва переступал порог.

Сердце начинает колотиться чаще. Я вспоминаю мужчин, приходивших в кафе, но лица расплываются. Прошло слишком много лет.

— Я тебя не помню, — признаюсь растерянно.

— Знаю.

В его голосе нет обиды. Только горечь.

— Мне нужно было уехать в Астану. Думал, закончу дела и вернусь за тобой. Познакомлюсь нормально. Но перед отъездом совершил ошибку.

Его рука соскальзывает с моей талии, и я не понимаю, почему он отдаляется именно сейчас. Алихан садится на кровати спиной ко мне и опускает ноги на пол. Несколько мгновений смотрю на его широкую спину, не решаясь спросить, но он продолжает сам:

— Это я показал тебя Мухтару.

В спальне воцаряется тишина, и я слышу собственное сердцебиение.

— Что ты сказал?

— Я привел его в то кафе и показал тебя. Попросил присмотреть за тобой, пока меня не будет. Узнать, где ты живешь, убедиться, что ты нормально добираешься домой после смены. Чтобы никто не обидел. Я доверял ему.

Алихан поворачивает ко мне лицо. В его глазах столько вины, что на мгновение я забываю о собственной боли.

— А он украл тебя.

Холод пробегает по спине.

— Ты хочешь сказать, что Мухтар увидел меня из-за тебя?

— Да.

— Ты хочешь сказать, что Мухтар увидел меня из-за тебя?

— Да.

Ответ звучит безжалостно.

Я смотрю на Алихана, а перед глазами проносятся обрывки прошлого. Страх. Чужой дом. Запертая дверь. Мухтар, решивший, что может распоряжаться моей жизнью. Мое бессилие и годы, которые уже невозможно вернуть.

— Почему ты раньше не сказал?

— Не знал, как посмотреть тебе в глаза после этого, — сжимает пальцы в кулак. — Если бы я не показал тебя ему, он бы не узнал о тебе. Не стал бы следить, не украл бы. Все, что с тобой случилось, началось с меня.

— Нет.

Алихан оборачивается.

Сама не знаю, откуда во мне берутся силы. Медленно сажусь, морщась от боли, и протягиваю к нему руку. Он тут же поворачивается, переплетает наши пальцы и смотрит с болью.

— Ты показал меня брату, которому доверял, — говорю после недолгого молчания. — Ты не мог знать, что он так поступит.

— Это ничего не меняет.

— Меняет. Ты только что запретил мне винить себя в том, что я потеряла ребенка. Сказал, что я не должна брать на себя то, чего не могла изменить. Почему тогда тебе можно?

Он молчит.

— Мухтар сделал свой выбор, Алихан. Не ты вложил в него эту жестокость. Не ты приказал ему украсть меня. Это его грех, а не твой.

— Но если бы не я…

— Если бы не ты, моя жизнь могла сложиться иначе, — перебиваю его. — Возможно, в ней не было бы всего того ужаса. Но в ней могло не быть и Армана с Омаром.

Голос снова дрожит, только теперь уже не от горя.

— Я никогда не назову хорошим то, что сделал со мной Мухтар. Он делал ужасные вещи… и я никогда не поблагодарю его за боль, которую годами терпела.

Когда я замолкаю, Алихан хмурится, и на его лицо падает тень. Вероятно, в этот момент он понимает, что именно со мной делал его брат. Как он давил меня морально и физически, а я не уходила, потому что у меня ничего не было, кроме детей.

— Я не могу пожелать, чтобы прошлого не существовало, потому что тогда не было бы моих детей.

— Наших, — поправляет он меня. — Наших детей.

Алихан садится ближе, вытягивает ноги и притягивает к себе. Коснувшись ладонью лица, мажет носом по виску и целует.

— Я усыновлю их. У них будет мое отчество. Я клянусь тебе, я сделаю для них всё.

Алихан прячет лицо в моих волосах. Я чувствую, как вздрагивает его грудь, и понимаю, что он плачет без слез, не желая показывать свою слабость.

— Алихан… Алихан, — повторяю я, поглаживая его по предплечьям.

— Я полюбил тебя еще тогда, Аселя, — признается он. — Увидел один раз и уже знал, что вернусь. Прости, что я опоздал.

Не могу ничего ответить из-за кома в горле. Боюсь пошевелиться, боюсь спугнуть, боюсь, что все растворится.

Люблю его несмотря ни на что. Пусть меня назовут сумасшедшей, слабой, ослепленной чувствами. Пусть скажут, что после всего пережитого я должна бояться этой семьи, ненавидеть саму фамилию. Но нет, не получается. И сейчас, чувствуя, как тяжело дышит Алихан, я понимаю: все эти годы он тоже жил с раной, о которой никто не знал.

Мы оба опоздали друг к другу. Между нами лежат годы боли, чужие решения, смерть Мухтара, мой страх, его вина. Теперь к ним добавилась ещё одна потеря — маленькая жизнь, которую мы уже успели полюбить, но не смогли удержать.

И всё же, несмотря на раны внутри, рядом с Алиханом я впервые не чувствую себя одинокой в своём горе. Он не пытается заставить меня забыть. Не говорит, что всё пройдёт. Просто держит крепко и готов