Укротитель Драконов V - Ярослав Мечников

Удар пришёл слабый. Потом долго ничего не было. Следующий пульс толкнул пальцы и снова исчез.

Я поднял глаза и встретился с дедом. Он следил за моей рукой, видимо заметил способ проверки, хотя спрашивать сейчас не стал.

— Сердце бьётся очень медленно, — сказал я. — Дыхание тоже почти пропало.

Я освободил Кайру грудь, надрезал рубаху возле ворота и потянул ткань вниз. Кожа на рёбрах оставалась целой. Грудная клетка будто застыла. Я наклонился, прислушался, затем поднёс щёку ближе к губам. Слабое движение воздуха появилось спустя такую долгую паузу, что я успел решить: вдоха уже не будет.

— Почти не дышит, — повторил я. — Один вдох проходит через очень долгий промежуток. Вроде целую минуту ждёшь. Может, меньше, но всё равно слишком редко.

Дед тихо произнёс:

— Глухой морок.

Айра замерла с расстёгнутой курткой в руках.

Я посмотрел на старика. Название мне ничего не сказало. Память Аррена тоже промолчала, хотя в теле появилось знакомое напряжение, будто когда-то рядом уже говорили об этом шёпотом.

— Что это?

Дед провёл живой ладонью над лицом Кайра, задержал её возле глаз и осторожно поднял веко. Зрачок едва отозвался на свет очага из соседней комнаты.

— В Пелене встречаются сгустки, — заговорил он тихо. — Старые всадники зовут их глухими мороками. Обычный морок тянет из тебя знакомый страх, даёт ему лицо и голос. Этот бьёт целиком, одним касанием. Человек успевает испугаться всем нутром, и сила сворачивается под сердцем в тугой узел. Тепло уходит туда же. Дыхание становится редким, кровь почти перестаёт ходить по жилам.

Он положил два пальца на середину Кайровой груди и нахмурился.

— Тело прячется от ужаса так глубоко, что потом забывает выйти.

— Его можно вытащить? — спросил я.

Дед ответил после паузы:

— Я видел такое однажды.

На этом он замолчал. Лицо его закрылось, и продолжения, судя по всему, сейчас не будет. Айра посмотрела на него долгим взглядом, однако тоже ничего не спросила. Значит, она либо знала ту историю, либо понимала, какую дверь лучше оставить запертой.

Вместо вопросов хранительница поднялась, подошла к узкому шкафу и достала оттуда глиняный горшочек. Под крышкой лежали сухие тёмно-зелёные ветви с мелкими серебристыми семенами. Запах пришёл сразу: горький дым очага, старая шерсть и что-то ещё, знакомое телу с детства.

Родовик.

Название всплыло вместе с коротким воспоминанием. Я лежал маленький на этой же, кажется, кровати, лихорадка выжигала глаза, а мать держала над моей грудью дымящуюся веточку. Или это была Айра. Лицо расплывалось, зато запах сохранился очень ясно.

Родовик выращивали возле очага из семян, которые передавались внутри одной крови. В чужом доме такая трава давала слабый дым и быстро гасла, а над человеком своего рода она горела дольше, цепляясь запахом за кровь, и помогала вернуть силы после тяжёлой болезни, долгого транса или срыва в Ясной Степи. Так объясняла память Аррена. Насколько всё это было правдой, я не знал.

Айра взяла тонкую ветку щипцами, подожгла её от лучины и дождалась, пока по сухим листьям пойдёт красная кромка. Затем погасила открытое пламя пальцами и провела дымом над лицом Кайра. Серебристые семена тихо потрескивали. Запах стал густым, сразу заполнил комнату и осел на языке терпкой горечью.

— Дом помнит тебя, — негромко сказала Айра. — Очаг помнит. Возвращайся понемногу, Кайр. Спешить уже некуда, ты долетел.

Она опустила ветвь к его груди. Дым стелился по коже, собирался у ключиц и поднимался к подбородку. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом веки Кайра дрогнули. Сначала один раз, словно под ними прошёл быстрый сон, затем ещё. Грудь поднялась немного глубже.

Я снова взял его за запястье. Пульс оставался слабым, но следующего удара пришлось ждать меньше.

— Сработало, — сказал я.

Дед выдохнул и опустил голову.

— Родовик всегда помогает своим найти дорогу к очагу, — произнёс он. — Благодарю, Айра.

— Меня потом поблагодаришь, когда он глаза откроет, — ответила она. — И отойди от двери. Знахарь через тебя не перелезет.

В коридоре как раз послышались быстрые тяжёлые шаги. Человек вошёл без стука, пригнув голову под низкой притолокой. Я узнал его сразу, хотя память сперва дала имя, а уже затем собрала лицо.

Мерн.

Он лечил всадников Громового Очага ещё тогда, когда Аррен бегал по двору с ободранными коленями. Старик был крепким, с широкой грудью и толстой шеей. Голова блестела в свете очага, волос на ней давно не осталось. Крючковатый нос нависал над плотно сжатыми губами. Под глазами лежали тёмные мешки, отчего сами глаза казались совершенно чёрными. Возможно, дело было в слабом свете, хотя маленький Аррен тоже запомнил именно черноту взгляда.

В правой руке Мерн держал кожаную суму. Она ударяла его по бедру при каждом шаге.

Дед встал ему навстречу.

— Спасибо, что пришёл быстро.

Знахарь не ответил. Снял суму с плеча, поставил на сундук и подошёл к Кайру. Сначала коснулся его шеи, затем поднёс ладонь к лицу, проверяя дыхание. Увидел дымящийся родовик, коротко кивнул Айре и отодвинул ветку дальше от глаз больного. Всё делал спокойно, будто люди вокруг вообще перестали существовать.

Я уступил ему место. Мерн оттянул нижнее веко Кайра и долго смотрел на слизистую. Потом раскрыл рот, проверил язык, положил ухо на грудь и замер. Дед стоял рядом, опираясь костяной рукой о край лежанки. Айра держала родовик над ногами всадника, проводя дымом вдоль тела.

— Дед, — сказал я. — Я позову Кар-Роха сюда. Он быстро долетит с северного уступа. Через нашу связь я попробую поговорить с Кайровым драконом и узнать, что случилось. Возможно, зверь подскажет дорогу, остальных всадников и то, что напало на них. Знахарю это тоже может пригодиться.

Гром-Дед посмотрел на Мерна. Тот продолжал слушать грудь Кайра. Дед кивнул.

— Хорошая мысль, внук. Зови каменного. Только во двор его веди медленно, там раненый грозовой. Испугаются друг друга — получим ещё одну беду.

Я вышел из комнаты, прошёл через Длинный Зал и толкнул наружную дверь. Снег сразу ударил в лицо. На площадке по-прежнему лежал Кайров дракон, возле его морды уже поставили широкую чашу с водой. Людей вокруг прибавилось, хотя все держались на расстоянии. Корзины всё ещё висели за седлом, и раскрытая покачивалась на ветру.

Я понял ещё одну вещь. Мглокорня, скорее всего, не будет. Сейчас жизнь Кайра стояла ближе, её можно было потрогать пальцами и услышать в редком дыхании. И всё же Сухарю корни тоже требовались для жизни. Его запас резонанса уходил с каждым