Укротитель Драконов V - Ярослав Мечников

Гром-Дед долго изучал моё лицо.

— Расскажешь при мне и Айре. Голос твой уже ходит по Очагу, удерживать слух поздно. До совета обет ещё сохраняет силу перед остальными. Я приведу отца Орхана сюда после возвращения сборщиков и временно развяжу тебе язык как старший. Каждое слово придётся взвесить. Горе часто слышит обвинение даже там, где человек предлагает правду.

Я кивнул. С подобными разговорами я сталкивался прежде, в другой жизни. Люди приносили зверя, от которого устали, которого боялись или больше не могли содержать. За раздражением часто прятались деньги, больной ребёнок, развод, смерть близкого, сожжённый дом. Обвинение закрывало человека быстрее двери. Сначала требовалось понять, что именно он пытался спасти своим решением.

Айра поднялась и снова наполнила наши чаши. Мне она положила ладонь на плечо и слегка сжала, прежде чем отойти.

— Тогда до рассвета всем нужен ясный ум, — сказала хранительница. — Ты, Гром, выпьешь ещё одну чашу и поешь. Мальчик тоже. После таких рассказов живот быстро вспоминает, что о нем забыли.

Я только сейчас почувствовал голод. В груди сохранялась тяжесть, виски слегка ломило после долгого напряжения, а ноги под столом успели затечь. Рассказ об Аш-Раахе вытащил наружу воспоминания, которые я старательно держал глубже с самого ухода из Клана. Вместе с болью пришло облегчение. Под родовой крышей теперь ещё двое знали часть правды о Каменной Утробе и существе, чьё сознание держало Тэр-Ашт.

Дед взял свежую чашу обеими руками. Чёрный камень лежал рядом, семь борозд сходились к белой выемке, похожей на мутный глаз. Старик посмотрел на него спокойно.

— Пусть лежит, — произнёс он. — Утром Вейр получит ответ.

Снаружи донёсся далёкий гул. Сначала я принял его за ветер, проходящий между скалами, затем под рёбрами отозвался Кар-Рох. Каменный поднял голову на северном уступе и послал короткое ощущение: высота, холод и одно приближающееся крыло.

Айра тоже словно услышала. Она замерла с котелком в руках и повернулась к двери. Через несколько мгновений над крышей прокатился драконий зов, усталый и встревоженный.

Если это сборщики, то почему возвращается лишь один дракон? И почему так скоро?

Глава 13

— Кар-Рох говорит, что дракон летит один, — сказал я, вслушиваясь в тяжёлое беспокойство под рёбрами. — Один из тех, кого ты отправил за корнями.

Дед сразу перестал смотреть на дверь. Его лицо словно застыло, затем на виске проступила толстая жила и потянулась к краю седой брови. Он медленно поставил чашу на стол, закрыл глаза и выпрямился в кресле. Дыхание сделалось ровным, с длинными паузами, а живая ладонь легла на гранит пальцами вниз, будто через камень можно было нащупать человека в зимнем небе.

Я видел подобное раньше. Гром-Дед входил в Тэр-Ашт.

Сначала я ждал, что он уйдёт глубоко, и приготовился поддержать его, если тело начнёт заваливаться, но старик сохранил неподвижность. Только жилы на лице налились сильнее, а костяные пальцы с тихим скрипом сжались у края стола. Вокруг него ничего не изменилось, огонь продолжал потрескивать, за стеной гудел ветер, однако сам дед будто оказался далеко отсюда.

Айра поставила котелок обратно на край очага. Рука у неё дрогнула, и железное дно стукнуло о камень.

— Гром? — позвала она.

Он ответил спустя несколько тяжёлых вдохов, глаз так и не открыл:

— Кайр. Это он.

— Жив? — спросил я.

— Живой. Ранен. — Дед чуть повернул голову, словно прислушивался к голосу, который доносился из другой комнаты через толстую стену. — Говорить через Ясную Степь не может. Сил войти глубже у него нет. Дракон тащит его сам.

Я поднялся так быстро, что скамья отъехала и ударилась о камень. Айра уже шла к боковой двери, одной рукой придерживая юбку. Дед открыл глаза, несколько раз моргнул и тоже встал. Возвращение из Тэр-Ашт далось ему тяжело: на первом шаге он качнулся, опёрся костяной ладонью о стол, однако сразу выпрямился.

Снаружи снова прокатился драконий крик.

Теперь он звучал ближе. Высокий, сорванный, с хрипом под конец. В нём жила такая тревога, что слова вроде уже и не требовались. Я не мог разобрать точный смысл, хотя тело поймало главное сразу: помощь, скорее, сюда, быстрее. Дракон звал всякого, кто способен услышать, и крикнул снова прежде, чем мы добрались до двери.

Я выскочил во двор. Холод ударил в лицо и залез под ворот. Материнский платок сбился набок, серая жила возле шеи наверняка показалась наружу, но поправлять его сейчас было глупо. Я пробежал между оградой и стеной дома, перескочил через занесённую снегом ступень и оказался на площадке перед Очагом.

Небо над крышами оставалось тёмным. Облака висели низко, ветер гнал по ним рваные серые полосы, а между хребтами кружилась снежная крупа. Дракона я увидел после следующего крика. Грозовой шёл со стороны северной седловины, низко, почти касаясь крыльями верхушек каменных оград. Один взмах выходил полным, следующий запаздывал, и тогда всё тело проседало в воздухе. Голубые прожилки на груди вспыхивали тускло, с перебоями.

На спине держался человек.

Издали Кайр казался просто тёмным комком возле передней луки седла. Потом дракон качнулся, всадника повело в сторону, и стало видно, что тот лежал грудью на ремнях, обхватив шею зверя обеими руками. За седлом болтались корзины. Одна висела криво и била по боку при каждом взмахе крыла. Вторая, кажется, была привязана поверх первой. Что в них лежало, с земли разглядеть не получалось.

Да и откуда там взяться корням? Сборщики ушли совсем недавно. За это время они едва добрались бы до северной кромки, даже при ровном ветре. Хотя нет, могли поймать попутный поток и выиграть немного времени, только выкопать живой корень, уложить его вместе с мокрым камнем и вернуться они всё равно едва ли успели. Значит, Кайр развернулся раньше. Значит, что-то случилось по дороге.

— Освободите площадку! — крикнул дед у меня за спиной. Голос ударил по двору так, что в ближайших домах сразу хлопнули двери. — Уведите детей под крыши! К воротам никого не пускать!

Люди начали выбегать наружу. Кто-то застыл возле стены, задрав голову, и дед рявкнул ещё раз, уже по имени. Человек опомнился, подхватил сонного мальчишку, появившегося на пороге в одной рубахе, и унёс внутрь. С другой стороны двора двое молодых потянули за привязь виверну, которая заволновалась от крика грозового и теперь била сложенным крылом по ограде.

Дракон заходил на посадку тяжело. Он пролетел над крайней крышей, зацепил когтями гребень, выбил несколько сланцевых пластин и едва успел поднять лапы. Кайр дёрнулся в седле,