"Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 - Генри Крейн

сел голубь, поспешил перебраться в сухой уголок, и встал там, наклонив голову набок, закрыв глаза, ожидая, когда кончится грохот этого судного дня, когда всех чистых отделят наконец от нечистых.

Хлынул дождь.

Мейсону казалось, будто океан пошел стеной на город. Дождевые капли — большие, тяжелые и серые — падали не одна за другой, а низвергались каскадом. Они взрывали тротуары и улицы.

За считанные секунды сточные канавка стали похожими на ошалевшие весенние горные ручьи, коричневая, бурлящая, грязная вода со скоростью урагана устремилась в водостоки.

В течение минуты улицы опустели. Те, кто еще оставался, жались к стенам под балконами, стояли на ступеньках подъездов и у входов в еще открытые магазины.

Потом снова огненным сполохом над городом ударила молния.

Новые раскаты грома захлестнули все как водопад. Потоки дождя дочиста вымыли улицы, словно вымыли все грехи жителей Санта–Барбары. И подготовили город к наступлению нового дня.

Этот короткий летний шторм продолжался всего лишь несколько минут. Молнии постепенно замирали и становились похожи на сигналы «SOS», словно создаваемые карманным фонариком со старыми батарейками откуда‑то со стороны океана.

Гром стихал и становился похожим на бурчание в животе у голодного бродяги.

Дождь почти прекратился. Поначалу он стал едва моросить и вскоре закончился.

Но Мейсон уже не видел как закончился дождь. В это время он сидел на простой деревянной скамейке рядом с деревянной скульптурой Девы Марии, державшей на руках младенца Христа.

Пребывание в церкви, пусть даже в пустой с бутылкой спиртного в руке, было страшным богохульством. Однако, Мейсон не обращал на это внимания.

Здесь стояла полная тишина, иногда нарушаемая лишь доносившимися с улицы звуками проезжавших автомобилей.

Свет от зажженных свечей падал на лицо Мейсона, безжалостно обнажая следы излишних нервных переживаний, которые испытывал он в последние несколько дней.

Все‑таки огромная усталость и безумное нервное напряжение, которое ему пришлось испытать в этот вечер, сказались. И Мейсон почувствовал как его охватывает невыносимая жалость к самому себе, к Мэри и к тому, что у них не вышло то, на что они так надеялись.

Мейсон смахнул предательски скатившуюся по щеке слезу и бессильно откинулся на жесткую спинку деревянной скамьи.

— Прости меня, Господи, — едва слышно сказал он. — Я сам не знаю, что делаю в последнее время.

Он поставил бутылку рядом с собой и обхватив голову руками, впал в какое‑то неясное забытье. Мейсон очнулся от того, что услышал знакомый голос

— Здравствуй.

Он вскинул голову и недоуменно осмотрелся по сторонам. Неужели ему почудилось? Неужели он уже начинает сходить с ума и ему грезятся голоса с неба? Может быть это просто белая горячка? Нет, последнее предположение Мейсон отмел сразу же. Он не пил уже несколько дней. И те двести граммов виски, которые он выпил блуждая по улицам города, не могли привести к столь плачевному результату.

Мейсон тряхнул головой и стал протирать глаза.

В этот момент он снова услышал.

— Здравствуй, Мейсон…

Когда он со страхом поднял голову, перед ним была Мэри. Точнее он увидел только ее лицо. Это было похоже на видение, колыхавшееся в прозрачном свете возле алтаря.

— Мэри… — изумленно прошептал Мейсон. Она смотрела на него добрым взглядом и улыбалась. Мейсон очумело посмотрел на стоявшую рядом с ним на скамье плоскую бутылку виски и еще раз протер глаза. Мэри улыбнулась.

— Ты снова много выпил, — с легким укором сказала она. — Тебе, наверное, нехорошо?..

— Я не знаю, зачем мне жить, — устало сказал он. —

Мейсон действительно поверил в то, что дух Мэри спустился с небес, чтобы поговорить с ним. Она печально улыбнулась.

— Не надо, Мейсон. Помнишь, как ты показывал мне герб рода Кэпвеллов и говорил мне, что хочешь его переделать?

Мейсон улыбнулся сквозь катившиеся слезы.

— Помню.

— Ты помнишь, что хотел изобразить на нем! — спросила Мэри. Он кивнул.

— Я хотел, чтобы там был улыбающийся мужчина в поле незабудок и это был бы мужчина, мечтающий о Мэри.

— А девиз, который ты сочинял специально для этого герба?.. Помнишь? Мне очень нравился этот девиз.

— Да. Конечно, помню.

Мэри снова улыбнулась.

— Я хочу, чтобы ты произнес его сейчас здесь.

Мейсон утер рукой слезу.

— Хорошо. «Никогда не сожалей, никогда не забывай».

— Да, — мягко улыбнулась Мэри. — Никогда не жалей и никогда не забывай, Мейсон.

Сглотнув слезы, он решительно покачал головой.

— Так и будет, Мэри. Я не жалею ни об одной секунде, проведенной с тобой, Мэри, и я тебя никогда не забуду.

Мэри снова улыбнулась я исчезла… Видение растворилось в полутьме, оставив после себя только шевельнувшиеся огоньки зажженных, у алтаря свечей.

Мейсон расширившимися глазами смотрел на то место, где только что видел лицо своей любимой. Неужели она исчезла навсегда? Ведь ему нужно было сказать ей так много и поговорить обо всем. Но… Ее больше нет. Она вернулась к себе в рай, оставив Мейсона наедине со своими проблемами, наедине с новой непривычной жизнью, к которой он должен привыкать не надеясь ни на чью помощь.

Мейсон все еще сидел неподвижно, вытянув вперед шею, словно пытался разглядеть в полумраке церкви хоть что‑то снова напомнившее бы ему о Мэри. Однако, она больше ничем о себе не напоминала.

Он был так погружен в ожидание, что не расслышал как сзади него открывается дверь. В церковь вошла Джулия.

Мейсон вздрогнул, когда услышал как она окликнула его.

— Вот ты где? Мы тебя повсюду ищем.

Джулия быстрым шагом прошла между рядами скамеек и уселась перед Мейсоном, который смущенно опустил голову.

Сейчас ему было действительно стыдно самого себя. Катившиеся по небритым щекам слезы не украшали и не добавляли его облику ни грамма мужественности. Поэтому он старался не поднимать глаз.

Джулия уселась перед ним и понизив голос до доверительного сказала:

— Все беспокоятся о тебе, Мейсон.

Но даже в такой момент в общении с ней Мейсон не мог избежать своего обычного ернического стиля.

— Джулия, неужели ты беспокоилась о человеке, который хотел исключить тебя из Коллегии адвокатов, — слегка иронично, насколько ему позволяло его нынешнее состояние, произнес он

Слезы на его глазах уже начали подсыхать,

— Да. Представь себе, — серьезно ответила Джулия. — Я сильно беспокоилась за тебя.

Мейсон мрачно усмехнулся.

— Я польщен. Может быть, в этом городе найдется еще хоть один человек, который обо мне беспокоится?

Джулия уверенно кивнула.

— Да.

Мейсон потянулся