Остывший пепел прорастает цветами вишни - Александр Петрович Нетылев

— Берегитесь, чиновник Цзянь, — ответил охранник.

И в голосе его послышалась неприкрытая угроза.

— Подобная самонадеянность не доводит до добра. Здесь не Ханьян; за вас некому заступиться.

Тем временем к беседовавшим подъехала роскошная, украшенная золотом карета.

— Ни к чему угрожать чиновнику из Ведомства Исполнения Наказаний, — отдернув занавеску, пожурил охранника Цзюй Юань, — Мы вполне можем поговорить и таким образом. Приветствую вас, чиновник Цзянь.

Горевшие в карете свечи освещали его лицо, — тонкое и острое, оно казалось слегка мальчишеским, хотя сыну министра было уже за двадцать. Не прибавляла ему внешнего возраста и щегольски выстриженная бородка.

— Чиновник Цзюй.

Ичэнь слегка поклонился.

— Но скажите мне, разве не в этом основное назначение Палаты Державных Наблюдений?

Цзюй Юань рассмеялся, будто над хорошей шуткой.

— Полноте, чиновник Цзянь! Тем чиновникам, чья совесть чиста, совершенно незачем бояться Палаты Державных Наблюдений. К сожалению, таких не слишком-то много в наше темное время.

Сказав это, он перевел взгляд на Аосянь, и к удивлению Ичэня, Бог Войны дрогнула.

— А вы, небесная фея. В прошлую нашу встречу нас так грубо прервали, а затем я совершенно не мог вас навестить из-за подготовки к дворцовому экзамену. Надеюсь, вы не слишком скучали без меня, а надеюсь, у нас еще будет возможность продолжить наше знакомство.

Фея-Бабочка молчала, как будто не могла вымолвить заготовленный ответ, — но Ичэнь не стал ждать долго.

Как бы невзначай он сделал шаг вперед, закрывая её своим плечом.

— Боюсь, что ваши надежды беспочвенны. Не подобает чиновнику проявлять интерес к чужой наложнице.

— Чиновнику в принципе не подобает брать наложницу из дома удовольствий в первый же день после назначения, — парировал Юань, — Это может вызвать пересуды и осуждение двора. А осуждение двора — это уже входит в юрисдикцию Палаты Державных Наблюдений.

Ичэнь приподнял бровь:

— Вы арестуете меня, чиновник Цзюй? В первый же день после дворцового экзамена, на котором я занял место лишь слегка выше вашего? Боюсь, что это будет выглядеть, как сведение счетов.

Цзюй Юань скрипнул зубами, но затем с показной беззаботностью рассмеялся:

— Не шутите так, чиновник Цзянь. Разумеется, я не собираюсь арестовывать вас. Напротив, я рассчитываю, что мы с вами сможем подружиться.

Король Демонов усмехнулся:

— Вероятно, вам пока незнакома моя репутация, чиновник Цзюй. У меня нет друзей. Те, кто таковыми становятся, со временем начинают испытывать жгучее желание меня убить.

На этот раз смех молодого господина семьи Цзюй прозвучал куда более искренне, с ноткой превосходства.

— Вы недавно в столице, чиновник Цзянь, и многого не понимаете. Вам понадобятся друзья, если вы хотите сохранить и улучшить свою жизнь и положение. Без этого не обойтись. Не надейтесь, что министр Жунь будет заботиться о вас вечно; его положение вовсе не так прочно, как он силится показать. Те, кто держатся за него, со временем пожалеют об этом.

— Ваше же положение, видимо, прочно, — хмыкнул Ичэнь, — Как ваша охотничья слава.

Глаза Юаня сверкнули от гнева.

— Мой трофей был настоящим! — возразил он, — Хвост колдовской белой лисицы!

Краем глаза Ичэнь заметил, как сузились в подозрении глаза девушки. Она несомненно поняла, чей на самом деле это был хвост.

— Я не сомневаюсь в этом, чиновник Цзюй, — кивнул Демон-Лис, — Но вот слава ваша, настоящая ли она? Я предлагаю вам небольшое пари.

— Пари? — переспросил Юань.

— Да. Сейчас мы с вами закончим этот разговор, и я пойду дальше к себе домой. Однако я стану вашим другом, буду способствовать вам и даже отдам вам свою женщину, если вы делом докажете, что ваши слова весомы.

— Каким именно делом? — уточнил Цзюй Юань, почти не отрываясь глядя на Аосянь.

Видно было, что сейчас ему хочется согласиться не раздумывая.

— Вы повторите свой охотничий подвиг. Выбьете мне глаз из своего лука, не выходя из кареты и не позволяя ей тронуться с места. Если вам это удастся, ваши стражники и моя наложница подтвердят, что я сам того желал. Вы ничем не рискуете.

Не дожидась ответа от молодого господина семьи Цзюй, Мао Ичэнь развернулся и направился прочь. Шаг. Еще шаг.

Он прошел десять шагов, прежде чем чуткое лисье ухо уловило звук натягиваемой тетивы. Мгновение. Разворот.

Он не успел ни отбить стрелу, ни перехватить её: обернувшись к Цзюй Юаню, Король Демонов обнаружил, что выпущенную в него стрелу крепко удерживает за древко Инь Аосянь.

— Благодарю, моя дорогая, но этого не требовалось. В глаз бы он все равно не попал.

Вплоть до того, как Король Демонов предъявил именную бирку на городских воротах, Аосянь молчала. Лишь когда пост ночной стражи остался позади, она не удержалась:

— Это ведь был ты?

Король Демонов бросил на неё лишь короткий взгляд.

— Что именно ты имеешь в виду? Меня часто обвиняют и в том, что я делал, и в том, чего не делал. Конкретизируй, пожалуйста.

— Ты ограбил поместье Цзюй в ту ночь? — спросила девушка.

В ответ на это он рассмеялся:

— Цзюй Юань украл у меня. Я вернул то, что принадлежит мне по праву… плюс небольшую компенсацию.

— Небольшую, — хмыкнула Аосянь, — В двести таэлей серебром и столько же золотом.

Глаза Короля Демонов удивленно расширились.

— Сколько? Я, конечно, знал, что охрана сокровищницы спишет на меня все, что наворовала, но не думал, что они настолько обнаглеют. Как, интересно, они объяснили то, что человек свободно бегает и прыгает с такой грудой металла на себе? Я украл всего лишь сто таэлей серебром и двадцать — золотом.

И прежде, чем она успела задать напрашивавшийся вопрос, он прервал её:

— Мы почти пришли.

В целом, хотя Инь Аосянь слышала о районе пригорода в основном дурное, пока что он нравился ей больше, чем респектабельные районы Лицзяна. Здесь не было такой тесноты, такого давящего ощущения толкучки, когда каждый дом прижимается к другому, а нависающие крыши загораживают солнечный свет. Здесь, в пригороде, даже небогатые дома располагали собственной, хотя бы небольшой, прилегающей территорией с садом.

Насколько ей понравился район, настолько же ей не понравился дом, где ныне обитал Король Демонов. Мрачное, тяжелое строение с диким садом и облупившейся краской; казалось, что прислушавшись, там можно различить голоса призраков. Хоть и напоминала себе Аосянь, что это лишь игра её воображения, что дом в Земном Царстве не мог принадлежать ему прежде и не имел отношения к крови, что он пролил за пятьсот лет своего правления, — но ассоциация оказалась слишком настойчивой, чтобы её игнорировать.

— Ты выбрал дом по себе, — поежившись, заметила Аосянь.

— Я выбрал дом подешевле, — поправил её Король Демонов.

На стенах не было ни украшений,