Остывший пепел прорастает цветами вишни - Александр Петрович Нетылев

Неуловимое ощущение военного форта.

— Таким и будет мир при твоем правлении? — не удержалась от вопроса девушка, — Холодным и серым, как камни приграничной крепости?

— Забавная претензия, — хмыкнул в ответ демон, — Как для Бога Войны…

Небрежно бросив в угол меч в ножнах, он разжег очаг.

— Твоя спальня будет на втором этаже, моя на первом. Кухня в пристройке. Практиковать и тренироваться можешь в саду.

— Оставь эту пародию на заботу, — фыркнула Аосянь.

Слово «практиковать» неприятно резануло по сердцу. Король Демонов не знал о том, что Чанмин предупредил её не заниматься больше совершенствованием. И она предпочла бы, чтобы так и оставалось.

Нельзя показывать врагу свою слабость.

— Лучше скажи мне о другом, — продолжала она, — Чего ты хочешь от меня? Скажи это прямо и сразу, не прячась за своей лисьей хитростью.

В ответ на это он лишь пожал плечами:

— Ничего особенного. Поживешь в моем доме. Будешь немного помогать по хозяйству. И ждать меня, когда я возвращаюсь из дворца.

— Звучит так, будто ты завел себе домашнее животное, — откликнулась девушка.

Демон чуть усмехнулся:

— Технически, из нас двоих животное — я.

Глава 19. Даос и охотник заключают союз

«Старейшина секты Тайань. Ваш недостойный ученик Цзянь Вэйан приветствует вас.

Я знаю, что прочитав предыдущее предложение, вы испытали желание немедленно сжечь письмо; однако я прошу вас дочитать его до конца, ибо дело касается вещей стократ более важных, чем моя судьба. Я пишу вам, несмотря на наши разногласия, чтобы сообщить, что в город Лицзян, столицу Западной Вэй, проник демон.

Насколько я могу судить, его истинная форма — белый девятихвостый лис. Он владеет силой иллюзий и тонко и умело манипулирует демонической ци, с легкостью перехватывая контроль над моими заклятьями. Я убежден, что именно в его влиянии — причина беспорядков последних дней. Возможно, что и за Ночным Жнецом стоит также он.

Что я знаю точно, это то, что он уже загубил судьбу одной барышни, лишив ее духовных сил и рассудка и в итоге приведя к продаже в публичный дом. Ныне же он протягивает руки к барышне Жунь Ли, дочери министра юстиции, и я ничего не могу сделать, чтобы помешать ему. Его влияние на неё столь велико, что она попросту не слушает предупреждений.

Этот демон пользуется моим именем; хитростью он заполучил право на это. Я не могу противостоять ему: моих сил и навыков недостаточно для этого. Поэтому я прошу вас отправить в Лицзян учеников, способных сладить с демоном. Я прошу вас поверить мне, учитель, и в доказательство прикладываю к письму лисий хвост, от которого все еще чувствуется демоническая ци.

Ваш недостойный ученик, Цзянь Вэйан»

Закончив свое письмо, Вэйан тяжело вздохнул. Краска унижения приливала к его лицу. Когда он покинул гору Тянь Динь, то дал зарок, что наставники услышат о нем, услышат о его подвигах. И поймут, насколько ошиблись они, посчитав ученика бесперспективным.

И вот, теперь он просил их о помощи. О помощи с делом, с которым не мог он справиться сам.

Однако выбора не было. Его гордость не стоила слез Аосянь, не стоила угрозы, нависшей над дочерью министра, не стоила всех тех людей, которых может погубить беловолосый демон. Чтобы спасти их, ему нужна была помощь. Он не был героем.

Но секта Тайань могла прислать на помощь настоящих героев.

Настоящих заклинателей.

Разумеется, для этого нужно было доставить письмо. И вот здесь возникали определенные затруднения. Первым порывом Цзянь Вэйана было отправиться на гору лично, но по здравому размышлению он вынужден был оставить эту мысль. Пешком путь в гору займет не один десяток дней, и все это время ситуация в Лицзяне будет развиваться бесконтрольно. Он надеялся, что оставаясь в столице, сможет если не минимизировать ущерб, то по крайней мере собирать информацию, которая пригодится заклинателям против демона.

— Деньги вперед, — приветствовал его грузный и смурной трактирщик.

Кажется, в последние годы практически не осталось людей, не начинавших разговоров с ним с этой фразы.

— У меня сейчас нет денег, — признался Вэйан, — Но мне очень нужна помощь.

— Тебе она вечно нужна, — фыркнул трактирщик, — И ты уже многим здесь задолжал.

Постоялый двор у южных ворот был излюбленным местом путешественников, что останавливались в столице лишь на пару дней, чтобы затем вновь отправиться в путь. Если где-то и были какие-то шансы найти человека, который в скором времени посетит гору Тянь Динь, то только здесь.

Но для этого сперва нужно было убедить трактирщика помочь.

— Я же не прошу о чем-то сложном! — взмолился Вэйан, — Мне нужно всего лишь доставить послание и груз. А я в свою очередь помогу с удачей в дороге. Это будет честная сделка.

— Ты думаешь, после того как тебя ославила госпожа Фенфанг, кто-то еще поверит в твои ритуалы на удачу? — фыркнул трактирщик.

Но все-таки спросил:

— Что за груз? Ты что, уже и с контрабандой связался?

— Нет-нет, никакой контрабанды! — поспешил заверить Вэйан, — Это заклинательские дела, предмет ритуального назначения. Мой учитель поймет, что это значит.

Видя скепсис на лице собеседника, он достал из рукава белый лисий хвост. Но против ожидания, того это совсем не успокоило, а скорее даже наоборот.

— Сдурел, что ли? — зашипел он, резко побледнев, — Немедленно убери!

Но как показали дальнейшие события, предупреждение это запоздало.

Удар кулаком в живот пришелся точно в синяк, оставленный головорезом госпожи Фенфанг, и на мгновение мелькнула даже неуместная мысль, что к такому способу приветствий он скоро привыкнет не меньше, чем к «Деньги вперед». На этот раз Вэйан не смог оказать даже формального сопротивления: люди, которые перехватили его на выходе с постоялого двора, знали боевые искусства и судя по одежде, принадлежали к чьей-то домашней страже.

Завернув ему руки за спину, Вэйана оттащили в переулок, где, попинав для отрастки, торопливо обыскали.

— Ничего! Ни медяка!

— Ну, хоть хвост нашли…

— Господину сам объяснять это будешь?

— Да потратил все небось…

— Двести таэлей золотом?!

— Ты же знаешь, что…

— Я знаю, а господин не знает.

Слушая, как охранники переругиваются над ним, Вэйан четко понял, что сейчас его жизнь висит на волоске. Если срочно не развернуть ситуацию в иное русло, его просто прирежут, — и хорошо еще, если не попытаются сперва допросить с пристрастием на предмет пропавшего золота.

Поэтому, превозмогая боль, он взмолился:

— Дайте мне поговорить с вашим господином. Я могу все объяснить!