История Каролингов - Леопольд-Август Варнкёниг

убежища беглым фискалинам, ложно объявлявшим себя свободными[107]. Наконец, общие постановления предписывают missi исправлять все злоупотребления, приводить в порядок всё, что они найдут сделанным в нарушение законов или распоряжений императора[108]; возмещать всякую несправедливость; восстанавливать порядок во всём; отчитываться перед императором о своих действиях и даже указывать ему на то, что в законах покажется им противоречащим правосудию и справедливости[109].

Напрасно было бы искать в капитуляриях элементы регулярной финансовой системы; по этому предмету там можно найти лишь небольшое число разрозненных постановлений, предназначенных для пресечения злоупотреблений. Доходы государства не были отделены от доходов императора; все они поступали в казну, учреждённую во дворце в Ахене[110]. Ничто не указывает на существование высшей власти во главе финансового управления. Государственные расходы были невелики; большая часть их шла на содержание и хозяйственные нужды двора. Однако существовали оплачиваемые чиновники, но в небольшом числе.

Что касается общественных повинностей, отмечаются те, которые ложились на религиозные учреждения, епископства и аббатства, среди прочего, обязанность принимать и содержать императора и его многочисленную свиту во время его столь частых путешествий. Графы были обременены теми же повинностями, но они заботились о том, чтобы получать компенсацию от своих подданных или подчинённых, которым налагали сбор, называвшийся adventus regis (появление короля). Другая повинность – это фураж, то есть поставка корма, необходимого для прокорма лошадей в военных походах. Позднее эта повинность была расширена так, чтобы включать даже военный постой. Существовала ещё повинность, называвшаяся parafridi, или paraveredi, и заключавшаяся в поставке лошадей для перевозки войск и свиты короля. Все эти повинности могли быть востребованы, в определённых пределах, графами при их инспекционных объездах, равно как и missi dominici. Капитулярий Людовика Благочестивого подробно определяет, что могли требовать missi[111]. Послы иностранных держав также имели право на бесплатный постой, содержание и перевозку.

Основными источниками доходов были, во-первых, дань, уплачиваемая вассальными князьями, даже некоторыми иностранными народами[112], и затем ежегодные дары свободных людей. Этот род сборов сохранялся при Людовике Благочестивом и даже стал регулярным налогом, которым были обложены церкви. В памятниках каролингского права также упоминается stiora[113], census regalis, своего рода дань, выплачиваемая королю. Г-н Вайц полагает, что речь идёт о повинностях, основанных на титулах частного права; он не верит в существование общей системы прямых налогов, но лишь, в некоторых областях, местных сборов, основанных на древних обычаях[114]. К числу средств обогащения казны следует также отнести конфискации, которые иногда осуществлялись без достаточных правовых оснований. Впрочем, королевские домены были значительны, и Карл Великий, кроме того, считал, что может распоряжаться по своему усмотрению церковным имуществом. Вот почему при разделах империи епископства и монастыри так часто фигурируют в долях, отводимых совладельцам. Церковь не переставала требовать свободной собственности на свои владения; но короли, напротив, утверждали, что им нужны доходы Церкви для поддержания Государства[115].

Однако Карл Великий никогда не забывал, что прежде чем быть императором, он был патрицием и, как таковой, обязательным защитником Церкви и её главы. Можно сказать о нём, что он организовал церковное общество в том смысле, что укрепил и усилил иерархию и сделал Церковь неотъемлемой частью империи[116]. Мы уже видели, что в римской Галлии во главе духовенства каждой провинции стоял архиепископ-митрополит, власть которого распространялась на все диоцезы провинции. Но этот институт претерпел немало неудач: атакованный епископами, которые не желали иметь столь непосредственного начальника, он был, так сказать, оставлен папами из-за честолюбия некоторых митрополитов, которые, пользуясь событиями, стремились возвыситься до патриархов и основать национальные Церкви[117]. Не в силах противостоять этой двойной причине упадка, он опустился так низко, что можно было подумать, будто он более не существует. Карл Великий восстановил власть митрополитов; он формально приказал, чтобы епископы-суффраганы были им подчинены[118]; более того, он обобщил институт и распространил его на части своих владений, где он был ещё неизвестен. Вскоре в империи франков насчитывалось двадцать четыре митрополии, а именно: Рим, Равенна, Милан, Фрежюс, Градо, Кёльн, Майнц, Зальцбург, Трир, Санс, Безансон, Лион, Руан, Реймс, Арль, Вьенн, Мутье-ан-Тарантез, Амбрён, Бордо, Тур, Бурж, Ош, Нарбонна и Экс[119].

Не только епископы были подчинены власти своих митрополитов, но те же обязанности подчинения были соответственно возложены на все ступени священнической иерархии. Император пожелал, во-первых, чтобы новые епископы были поставлены везде, где их недоставало[120], и чтобы низшее духовенство, подчинённое их руководству, было укомплектовано[121]; затем он приказал, чтобы епископы имели верховную власть над аббатами и монахами[122], равно как над священниками (presbyteri) и клириками, их подчинёнными[123]. Каждый из них должен был объезжать свой диоцез по крайней мере раз в год[124] и следить за тем, чтобы монахи и монахини жили согласно уставу, чтобы аббатисы проживали в своих монастырях[125], чтобы слуги Божьи не предавались удовольствию охоты[126] и т.д. Карл Великий особо занимался реформой нравов духовенства и восстановлением дисциплины. Своим капитулярием 769 года он запретил епископам и священникам носить оружие. Однако, по-видимому, духовные лица оставались привязаны к военной службе из страха, что их бенефиции будут отданы светским воинам. Но на собрании, состоявшемся в Вормсе в 803 году, сами эти воины пожелали успокоить их на этот счёт; они обратились к королю с прошением, в котором говорилось: «Мы просим, чтобы епископы впредь были освобождены от обязанности идти на войну. Когда мы выступим с вами против врага, пусть они остаются в своих диоцезах, занятые своим святым служением… Они помогут нам более своими молитвами, чем мечом, воздевая руки к небу, по примеру Моисея. Мы не желаем позволять им приходить с нами, и просим того же относительно прочих священников… Мы вносим это прошение не с намерением воспользоваться церковным имуществом. Мы заявляем, что не хотим ни присваивать его, ни допускать, чтобы его присваивали»[127]. Именно это прошение дало повод для капитулярия 803 года, где формально приказывается, чтобы ни один священник не ходил в армию, за исключением тех, которые необходимы для служения мессы и оказания воинам духовной помощи[128]. Управление мирскими делами Церкви централизовалось, как и в графствах, посредством missi dominici, которые повсюду представляли императора и давали чувствовать его власть даже в самых отдалённых уголках империи.

После краткого описания всех колёс этой великой административной машины нам остаётся обратить внимание наших читателей на центральный пункт, то есть на собственно правительство. Мы, естественно, воспользуемся столь известным описанием Адаларда, или скорее изложением, оставленным нам знаменитым Гинкмаром, архиепископом Реймсским[129]. Центральное правительство состояло из императора, его тайного совета и общих собраний, называвшихся placita generalia или generales conventus. Эти собрания созывались лишь дважды в год, весной и осенью[130]; но тайный совет был постоянным.