История Каролингов - Леопольд-Август Варнкёниг

Он делился на две секции: одна, председательствуемая апокрисиарием или королевским капелланом, занималась исключительно церковными делами; другая, председательствуемая пфальцграфом (comes palatii), рассматривала гражданские дела (contentiones legales). Плен осеннего сезона состоял лишь из советников короны и сеньоров (seniores), то есть наиболее значительных лиц империи[131]. Это было второе собрание в году, но первое в порядке дел, ибо это собрание было в некотором роде подготовительным для большого собрания в мае. Император получал там общие дары королевства; начинали рассматривать дела следующего года, если среди них были такие, которыми следовало заняться заранее. Missi являлись отчитываться перед императором как о том, что они сделали от его имени, так и о том, что они видели и наблюдали. Король спрашивал у каждого, что тот должен был доложить ему, сообщить ему относительно части королевства, которую он посетил[132].

Собрание в мае, которое часто происходило в июне, июле и даже в августе, состояло из тех же элементов и, кроме того, из народного элемента, который Гинкмар обозначает именем minores. Рапсэ полагает, что minores были нотаблями или эшевенами городов и округов, которых графы и правители должны были приводить с собой на общее собрание[133]. Это мнение основывается особенно на капитулярии Людовика Благочестивого 819 года, который устанавливает в двенадцать на графство количество эшевенов, которые должны сопровождать графа[134]. Цель созыва этих нотаблей состояла, по мнению Рапсэ, в получении от них сведений о местных ресурсах и нуждах, в принятии их мнений и в том, чтобы заставить их присутствовать при совещаниях собрания, дабы они, в свою очередь, могли убедить своих сограждан в полезности или необходимости принятых мер[135].

Общие заседания предварялись совещаниями в комитете, состоявшем из самых видных лиц. Собрание делилось на несколько секций: сначала были две главные палаты, палата епископов и аббатов и палата графов и князей; в одной рассматривались дела Церкви, в другой – мирские дела; обе палаты объединялись, когда речь шла о смешанных делах. Остальные присутствующие, то есть множество minores, собирались в различных помещениях. Из объяснений Гинкмара довольно ясно следует, что только первые две палаты имели право и обязанность[136] обсуждать предложения правительства. На их рассмотрение и обсуждение представлялись статьи законов, именуемые capitula; они обсуждали их один, два или самое большее три дня, в зависимости от важности предмета; результат затем сообщался императору, который принимал решение. Что касается minores, они действовали лишь путём влияния и посредством сведений, которые они имели возможность давать seniores.

Г-н Гизо попытался приуменьшить значение этого института, дав части письма Гинкмара перевод, более или менее соответствующий его системе. Конечно, способ совещания, практиковавшийся тогда, не был способом современных собраний; но тем не менее верно, что в общих пленах времён Карла Великого решались дела всего королевства; что ни одно событие, если только не настоятельная или всеобщая необходимость, не могло изменить того, что было постановлено[137]. Рапсэ справедливо замечает, что если бы вмешательство пленов не было необходимо во всех делах, затрагивавших Церковь и Государство, старейший, учёнейший, ближайший советник короля, Гинкмар, консультируемый Людовиком Заикой, не отказался бы предвосхитить своим советом мнение общего собрания[138].

Действительно, капитулярии, названные так из-за их разделения на capitula, состоят не исключительно из декретов или ордонансов; в них находят самые разнообразные постановления; но отсюда вовсе не следует, что те капитулярии, которые носят характер закона, исходят от автократической власти императора; это акты, торжественно одобренные и принятые общими пленами. Некоторые содержат прямое упоминание об этом общественном согласии. Таким образом, общие собрания, именуемые placita, не были столь незначительными, как, кажется, полагает г-н Гизо. Их история имеет для нашей страны особенно огромный интерес: ибо в ней находят источник Генеральных Штатов, а следовательно, и наших современных парламентских институтов.

За время правления Карла Великого состоялось тридцать пять общих собраний, вот их перечень:

1. В 770, в Вормсе;

2. В 771, в Валансьене;

3. В 772, в Вормсе;

4. В 773, в Женеве;

5. В 775, в Дюрене;

6. В 776, в Вормсе;

7. В 777, в Падерборне;

8. В 779, в Дюрене;

9. В 780, в Эресбурге;

10. В 781, в Вормсе;

11. В 782, у истоков Липпе;

12. В 785, в Падерборне;

13. В 786, в Вормсе;

14. В 787, снова в Вормсе;

15. В 788, в Ингельхайме;

16. В 789, в Ахене;

17. В 790, в Вормсе;

18. В 792, в Регенсбурге;

19. В 793, снова в Регенсбурге;

20. В 794, во Франкфурте;

21. В 795, в Куффенштейне;

22. В 797, в Ахене;

23. В 799, в Липпенхайме;

24. В 800, в Майнце;

25. В 803, снова в Майнце;

26. В 804, у истоков Липпе;

27. В 805, в Тионвиле;

28. В 806, в Неймегене;

29. В 807, в Кобленце;

30. В 809, в Ахене;

31. В 810, в Фердене;

32. В 811, снова в Фердене;

33. В 812, в Булони;

34. В том же году, в Ахене;

35. В 813, в Ахене.

§ 5. ЦИВИЛИЗАЦИЯ; ПРОГРЕСС.

«Действия Карла Великого в пользу нравственной цивилизации, – говорит г-н Гизо, – не образуют никакого целого, не проявляются ни в какой систематической форме; это действия обособленные, разрозненные, то основание некоторых школ, то некоторые меры, принятые для усовершенствования церковных служб и прогресса зависящей от них науки; в иных местах – общие рекомендации для обучения клириков и мирян; чаще всего – заботливая защита выдающихся людей, особенная забота окружать себя ими»[139].

Эта оценка кажется нам мало благоприятной и ниже истины. Карл Великий старался поднять уровень учёности в части своей империи, древнее цивилизованной, и породить вкус к ней в части, ещё недавно варварской. Это не меньшая его заслуга в признательности народов. Его усилия по восстановлению словесности и возобновлению публичных школ тем более удивительны, что, далёкий от праздной жизни, его деятельность была чрезвычайна, его перемещения постоянны. Именно ведя войну, он занимался тем, что кажется принадлежностью мира. Эта страсть к свободным искусствам, кажется, была наследственной у Каролингов: ибо уже Пипин начал составлять библиотеку; это следует из письма, адресованного этому государю папой Павлом I в 758 году[140]. Эта библиотека, без сомнения, была значительно пополнена Карлом Великим, ибо мы видим в его завещании, что он собрал большое количество книг[141]. Хотя он и разрешил их продажу, вероятно, это собрание не было полностью рассеяно после его смерти[142], поскольку ещё в конце IX века существовала дворцовая библиотека, раздел которой между своим сыном, аббатством Сен-Дени и аббатством Сент-Мари де Компьень приказал Карл Лысый[143].

Согласно монаху из Ангулема, написавшему жизнь