Обычная жизнь Хикикомори - Агни Тлеющий

Через час примерный план первой главы был готов в текстовом виде. Теперь мне не терпелось взять планшет и начать рисовать. Это был отдельный вид удовольствия. Раньше я делал раскадровку для Апельсинки-сана, теперь же я делаю кадры для своей собственной работы! Ее увидят другие люди… Я должен постараться изо всех сил!

Я запустил программу, открыл новый проект…

Фрейм 1. Школьный туалет.

«Крупный план грязного кафельного пола. Капли воды и немного крови. Тень от трех фигур падает на стену, угрожающе большая»

Текст в рамке: Его зовут Джекс. И он — дыра в ярком мире магии. Здесь, в Академии Вечной Магии, он пустота. Ничто, позор.

Фрейм 2.

"Джекс прижат к раковине. Лицо бледное, в глазах смесь страха и усталости. Его школьная форма порвана на плече. Перед ним трое: Брик, массивный, с налитыми магией кулаками, Слиз, тощий, с ехидной ухмылкой, пальцы щелкают слабыми, но болезненными искрами,, и Вэйл, девчонка, холодная, по ее голубым волосам будто стекает сам лед.

Брик (пузырь): Ну что, Пустой? Опять не смог зажечь даже свечку на уроке Практической Пиромантии? Ха! Даже младшеклассники над тобой смеются!

Слиз (пузырь, шипящие искры летят к лицу Джекса): Может, тебе пора отчислиться самостоятельно? Все равно ты не пройдешь даже вступительный экзамен.

Фрейм 3.

«Брик толкает Джекса в грудь. Тот врезается спиной в кран, вскрикивает от боли. Вэйл наблюдает с ледяным равнодушием»

Вэйл (пузырь, ледяной шлейф): Перестаньте пачкаться об него, ребята. Он и так воняет слабостью. Просто возьмите его деньги на обед и вышвырните отсюда. Туалет — слишком хорошее место для такого ничтожества. Даже мужской.

Фрейм 4.

«Крупный план руки Брика, сжимающейся в кулак, обернутый тусклым, но опасным огнем. Джекс зажмурился, подняв руки в слабой попытке защиты. В его глазах не магия, а чистая беспомощность»

Текст в рамке: Он не знал, почему магия обходит его стороной. Он знал только боль и унижение. Желание провалиться сквозь землю. Он был дырой в магии… но что, если дыра может… Поглотить?

Я рисовал с яростью, вживаясь в кожу Джекса. Грязь пола под его щекой. Едкий запах чистящего средства, пота и тестестерона. Жгучая боль от удара. Горячий стыд, сильнее любого пламени. Каждая панель била током. Я чувствовал его страх, его ярость, его отчаяние. Это было… Очень по настоящему.

Именно в этот момент, когда Джекс на экране готовился принять удар, зазвонил мой телефон.

На экране фото мамы, улыбающейся на фоне цветущей сакуры. Фото, сделанное в те времена, когда я еще выходил из дома. Сердце екнуло. В последнее время она звонила часто, но я брал трубку только иногда, когда было настроение поговорить. Сегодня я нажал «Ответить».

— Кайто-кун⁈ — ее голос прозвучал сразу, громко и пронзительно, полный неконтролируемой радости — Сынок! Я… я только что говорила с доктором Танака! Он сказал что ты звонил ему! Сам? Добровольно⁈

Я откашлялся, отодвинувшись от экрана с избиваемым Джексом. Голос мамы был таким… с огромной надеждой.

— Да, мам — сказал я тише, чем планировал — Просто проконсультировался немного…

— «Просто консультация»! — она всхлипнула. Я представил, как она сжимает телефон, ее глаза наверняка блестят от слез радости — Это же огромный шаг вперед, Кайто! Огромный! Я так… так горжусь тобой! И так волнуюсь! Как прошло? Что он сказал? Он помог?

Ее поток вопросов обрушился на меня. Обычно это вызывало раздражение, желание бросить трубку, но сегодня… Сегодня я слышал за этим только любовь. Беспокойную, гиперопекающую, но настоящую.

— Мам, дыши — сказал я, и в моем голосе прокралась тень улыбки — Все прошло нормально. Доктор Танака кажется адекватным. Говорили о многом и о страхах — я сделал паузу, выбирая слова — Все в порядке. Действительно. С Кимико тоже все хорошо, мы общаемся по прежнему.

— Правда? — ее голос дрогнул — Ты уверен, что все хорошо? Ох, и с девушкой общаешься… Я уж подумала, что вы поссорились…

— Клянусь, мам — сказал я и сам удивился, насколько искренне это прозвучало — Я в порядке. И спасибо, что переживаешь.

На том конце наступила тишина, прерываемая лишь сдавленными всхлипами. Потом глубокий вдох.

— Ну хорошо, сынок. Хорошо — голос ее стал мягче, устало-счастливым — Я… я просто счастлива, что ты решился на помощь. Это самое главное. Ты мой умничка. Самый умный. И сильный. Помни это, ладно?

— Помню, мам — пробормотал я, чувствуя, как по щекам ползут предательские мурашки. Этот разговор… Он был коротким, но каким-то невероятно теплым и важным. Как глоток горячего кофе перед камином в морозную снежную ночь.

— Ладно, не отвлекаю! Ты, наверное, занят своими рисунками? — спросила она, уже более спокойно.

— Да, мам. Как раз работаю над новым проектом…

— Тогда беги! Твори! Я позвоню завтра? Или ты мне сам, когда будет время?

— Я позвоню, мам. Обещаю.

— Жду! Люблю тебя, сынок! и расскажешь как ваши дела с Кимико-тан!

— И я тебя люблю, мам.

Щелчок отбоя оставил в комнате не тишину, а какое-то умиротворение. Я сидел, глядя на потухший экран телефона. Гордость мамы… Ее облегчение… Это был гвоздик, разрушающий стену непонимания между нами.

Я потянулся к графическому планшету. Джекс на экране все еще зажмуривался от удара. Но теперь я смотрел на него иначе. Не только как на жертву. В нем был потенциал. Сила. И ему нужен был кто-то, кто увидит эту силу первым. Кто доверится Джексу.

Открыл новый файл. Нужна была девушка. Красивая. Не просто подружка, а будущая союзница. Тот, кто разглядит силу в пустоте. Ее будут звать… Рэй. Короткое, звонкое имя, как луч света, пробивающийся сквозь черные тучи.

Я начал рисовать. Сначала силуэт. Стройный, подвижный. Не броская красота, но что-то цепляющее. Например большая грудь. Острота ума в глазах. Потом лицо с острым подбородком. Глаза внимательные, цвета темного меда. В них должна читаться наблюдательность. Она видит то, что другие не замечают.

Волосы длинные, темные, слегка растрепанные, как будто она только что вылезла из древнего гримуара или пробежалась против ветра. Одежда практичная, неброская, но с деталями: может, странный амулет на шнурке, стоптанные ботинки, не по размеру большая сумка через плечо, битком набитая свитками и странными приборами.

Хм… добавим немного перчинки… Она совсем не носит бюстгалтер… И это видно.

Панель (набросок): Рэй стоит в дверях туалета, застыв. Она не врывается, как