Одиночка. Том 7 - Дмитрий Лим

— Ты умеешь читать мысли?

— Я умею видеть связи, — ответил человек. — Связи между людьми, между событиями, между мирами. Ты — узел. Место, где сходятся тысячи нитей. Я вижу эти нити. Я вижу, куда они ведут. И одна из них ведёт… — он замолчал, — туда, куда нельзя идти.

— Куда?

— Назад.

Слово повисло в воздухе, как дым. Простое, короткое, обычное слово, которое имело вес тонны. «Назад». Куда назад? Во времени? В пространстве? В состояние, которое было до?

— Ты говоришь загадками, — сказал я.

— Я говорю правду. Правда кажется загадкой, когда ты не готов её слышать.

— Я готов.

— Нет, — человек покачал головой. — Ты не готов. Ты думаешь, что готов, потому что убил босса, получил навыки, стал сильнее. Но сила не готовит. Сила — это иллюзия контроля. Ты контролируешь свои мышцы, свои навыки. Но ты не контролируешь то, что важно. Ты не контролируешь нити. А нити контролируют всё.

Он поднял руку и указал на меня. Пальцы были обычными: костяшки, ногти, морщины. Но я почувствовал, как что-то внутри меня дёрнулось. Не больно, но ощутимо, как будто кто-то дёрнул за нить, которая была привязана к моему сердцу.

— Вот, — сказал человек. — Видишь? Я дёргаю за нить, и ты реагируешь. Не потому, что хочешь, а потому, что не можешь не реагировать. Ты — марионетка, Громов. Марионетка, которая думает, что она танцует сама.

— Я не марионетка, — я сжал кулаки. Давление усилилось, но я выдерживал. Выдерживал, потому что злился. А злость — хорошая штука, когда нужно выдерживать.

— Все марионетки так говорят, — человек опустил руку. — Все думают, что у них есть свобода воли. Но свобода воли — это иллюзия, которую создают нити. Пока нити невидимы — ты свободен. Когда ты видишь нити — ты понимаешь, что свободен не был никогда. И это… — он чуть улыбнулся, и его пустые глаза стали чуть менее пустыми, — это самое страшное. Не боль. Не смерть. Не потеря. Понимание того, что ты никогда не был собой.

«Громов, — голос Тишины был жёстким. — Не слушай его. Он манипулирует. Он использует твои эмоции, чтобы…»

— Я знаю, — подумал я. — Я вижу.

«Тогда почему ты слушаешь?»

— Потому что он говорит что-то, что я должен услышать. Даже если это манипуляция.

«Ты идиот. Тупой, упрямый идиот, который думает, что может отличить правду от лжи, когда его об этом прямо предупреждают».

— Может, я идиот. Но я идиот, который сейчас отобьёт своего эльфа.

Я шагнул вперёд. Давление стало таким, что у меня чуть не сломались ноги. Колени подогнулись, позвоночник скрипел, лёгкие сжимались, как будто меня прессовали в гидравлическом прессе. Но я шагнул ещё. И ещё.

Пять метров до Араниса. Три. Два.

Человек посмотрел на меня. Впервые за весь разговор в его глазах появилось что-то, кроме пустоты. Интерес. Академический, отстранённый интерес, как у учёного, который наблюдает за опытом, который не должен получиться, но почему-то получается.

— Интересно, — сказал он. — Ты сопротивляешься давлению, которое должно было раздавить тебя за три секунды. Сто характеристик выносливости?

— До хрена и больше, — я сделал последний шаг и оказался рядом с Аранисом. — Я прокачался, пока ты тут загадки загадывал.

Это была ложь. Я не прокачался. У меня было сто пятнадцать уровней и сто характеристик везде, плюс сто сорок пять нераспределенных характеристик. Но человек не знал этого, а я не собирался его просвещать.

Человек посмотрел на меня долго. Потом кивнул, как будто подтвердил что-то для себя.

— Хорошо, — сказал он. — Ты можешь забрать его. На этот раз.

— «На этот раз»?

— На этот раз, — повторил он. — Потому что в следующий раз ты не будешь готов. А я приду снова. И снова. И снова. Пока ты не поймёшь, что я не враг. Пока ты не поймёшь, зачем я здесь. Пока ты не будешь готов услышать правду, а не просто слушать слова.

Он отступил на шаг. Потом ещё на один. Его аура ослабла, давление спало, и я почувствовал, как воздух снова становится нормальным: не плотным, не тяжёлым, а просто воздухом.

— Подожди, — я хотел схватить его за руку, но он исчез.

Не «испарился», не «телепортировался», а именно исчез. Как будто его никогда не было. Как будто я разговаривал с пустотой, которая притворялась человеком.

Я стоял на берегу Ладоги, рядом с привязанным к дереву эльфом, и чувствовал себя идиотом.

— Тишина, — подумал я.

«Да?»

— Кто это был?

Пауза. Длинная, неприятная.

«Не знаю, — ответил Тишина, и в его голосе было то, чего я не слышал никогда: растерянность. — Я не знаю. Я… я не чувствовал его. Он был как пустое место. Как дыра в реальности. Я видел его, ты видел его, Аранис видел его, но… он не был. Он существовал и не существовал одновременно. Это невозможно. Это противоречит всем правилам, которые я знаю. И я не знаю, что с этим делать».

— Отлично. Даже ты не знаешь. Значит, ситуация действительно хреновая.

«Да. Хреновая. Полная, абсолютная, безнадёжная хреновость».

Я присел рядом с Аранисом и начал развязывать узлы. Верёвки были обычными, нейлоновыми, из хозяйственного магазина. Но они были завязаны так, что Аранис не мог сдвинуться: не потому, что верёвки были крепкими, а потому, что кто-то использовал на них что-то, что блокировало силу эльфа. Системный эффект, который я не знал и не понимал.

— Господин, — голос Араниса был тихим, как шёпот. — Ты… ты пришёл.

— Конечно, пришёл, — я развязал последний узел и осторожно опустил его руки. — Ты мой эльф. Мой навык.

— Ты мог отозвать меня, — Аранис помассировал запястья, на которых остались следы от верёвок. — Издалека. Не рисковать собой.

— И не узнать, кто это сделал, — я помог ему встать. Эльф шатался, как пьяный, и опирался на моё плечо. — Ты бы вернулся в инвентарь, а я бы так и не узнал, кто тебя привязал к дереву и давил на мозг.

— Ты бы узнал, — Аранис покачал головой. — Ты бы нашёл. Ты всегда находишь.

— Не всегда, — я повёл его