Чернокнижник из детдома 4 - Сергей Александрович Богдашов

— Мне нагрудный иконостас каждого из вас перечислить? Включая те награды, которые вам показывать не положено? — зеркально отразил я его взгляд.

— А и перечисли, — усмехнулся мужик, думая, что я его на понт беру.

Гавно вопрос! Щёлкнул пальцами, и на загоревшейся панели они оба высветились, со всеми наградами и с ссылкой на подробное досье. Которое им никто не покажет.

— Иваныч, у нас где-то протекает, — изрёк тот, что со сбитыми костяшками.

— Сам вижу. И очень хочется узнать ответ. Кто и где?

— Узнаете, если договоримся, — согласно кивнул я, — Так с чем пожаловали?

— Погодь чутка, ты нас сбил… — помотал головой интеллигентный, — Мы не так собирались разговор начать.

— Так давайте опустим вводную часть. Считайте, что я уже вашей крутизной проникся и к делу переходите. За каким эксклюзивом прибыли?

— Твоя технология поимки Тварей живыми.

— Хм… Не вдруг, но возможно, правда, на условиях аренды. Вы же там, у себя в Пробоях охотиться собираетесь?

— У себя. А что за аренда?

— Допустим, две клетки и два артефакта. Роялти — фифти-фифти. Сразу предупреждаю — артефактов пока у меня нет, и на их разработку и испытания не меньше месяца уйдёт.

— То есть — мы добываем, а половину тебе отдаём? Так что ли⁈ — возмущённо откликнулся тот, со сбитыми костяшками.

— Есть и второй вариант, — согласно кивнул я в ответ, — Вы ничего не добываете и мне не платите. Право выбора за вами, и я вас не тороплю. Думайте. Вдруг где и подешевле найдёте вариант, — проговорил я, максимально излучая доброжелательность.

Угу. Пусть поищут. Так-то предложение уникальное, и нет, я вовсе не дурак. И артефакты и клетки будут запрограммированы всего лишь на пять операций, для начала. Потом до десяти им ценз подниму, если не станут мошенничать, и не попытаются меня обмануть. А смысл в том, что в разных регионах встречаются разные Твари. Да, некоторые повторяются, но не всегда. Бывают и исключения.

— Тебя где учили так торговаться? — не выдержал Шаламов, тот, что со сбитыми костяшками, и чью личную карту мне Хуго на экране высветил.

— Вы в детдоме, если что. Тут жизнь и не такому научит, — пожал я в ответ плечами, но усмешку себе не позволил.

— В детдоме, значит, — протянул Иваныч — тот, что с интеллигентной внешностью. — Это многое объясняет. И торгуешься ты, как с голодного края, и доверия тебе ни на грош.

— Доверие — это когда есть время и желание его проверить, — ответил я, жестом предлагая обоим сесть обратно за стол — они оба подались вперёд, когда речь зашла о доле. — У нас с вами ни того, ни другого с избытком. Поэтому — сухо, формально, по деньгам. Мне ваши регалии не нужны, мне нужен результат. И контракт. Там всё пропишем. Заодно и вопрос доверия решим. Так-то, я вам тоже не верю на слово.

— А если мы уйдём к другим? — спросил Шаламов, хрустнув шеей.

— Уходите, — кивнул я. — Только к кому? Кулибины, которые такое собрали бы, на учёте в Гильдии все. Я проверял. А те, кого на учёте нет… вы бы и сами к ним не сунулись. Не ваш уровень.

Иваныч откинулся на спинку стула, прищурился. Взгляд у него сделался такой — тяжелый, оценивающий. Я спокойно выдержал. Встречались мы с ним в первый раз, но я уже понял: этот привык давить взглядом. В «Альфе», говорят, такое практикуют.

— Фифти-фифти — это грабёж среди бела дня, — сказал он спокойно, но с нажимом. — Клетки стоять будут, артефакты работать. Тебе ни риска, ни выезда. А мы — иди, лови, рискуй, а потом ещё и половину плати.

— Я рискую технологией, — возразил я. — На разработку у меня ушли месяцы. Испытания. Деньги. И потом, — я подался вперёд, понизил голос, — Вы не в Пробой ко мне приехали. Вы в мой дом приехали. А у меня, между прочим, тут хозяйство, дети, козы, куры. И люди, которые от меня зависят. Мне и без ваших доходов от ещё не пойманных Тварей есть чем рисковать.

Повисла тишина. Я видел, как переглядываются гости. Хорошо переглядываются — так, будто общаются без слов. Выучка, мать её.

— Тридцать на семьдесят, — наконец сказал Иваныч. — Твои тридцать. Без вариантов.

— Сорок на шестьдесят. И два года эксклюзива на ваш регион.

— Эксклюзив не нужен. У нас другие задачи — не только ловля.

— Тогда просто сорок на шестьдесят. Артефакты и клетки — моё обслуживание в течение года. Потом — за отдельную плату.

Шаламов стукнул кулаком по столу — не сильно, скорее от возбуждения. Иваныч поморщился: не любил, видно, когда партнёры видят эмоции.

— Идёт, — сказал он, поднимаясь. — Но договор составим мы. На нейтральной территории.

— Договор пусть составит Гильдия, — ответил я, тоже вставая. — У них есть форма для таких соглашений. Удобно и спокойно. И спорить потом не о чем.

Иваныч снова прищурился — но теперь с интересом.

— Ты действительно из детдома? Или биографию себе сам сочинил?

Я не ответил. Только руку протянул для пожатия. Он пожал — крепко, сухо, по-военному. Шаламов повторил за ним — у того ладонь оказалась шире и горячее.

— Когда будут готовы первые образцы? — спросил Иваныч уже в дверях.

— Через месяц. Может, чуть позже. Я вам сам позвоню.

— Да, — он остановился, обернулся. — Я хотел спросить… откуда у тебя доступ к таким базам? То досье, что ты нам показал…

— У каждого свои секреты, — улыбнулся я. — Вы же не спрашиваете у «Альфы», откуда у неё её ресурсы? И мы ещё ничего не подписали.

Он помялся, кивнул — и вышел. Шаламов следом.

Заурчал мотор, и машина — серый «Прадо», без опознавательных знаков на борту и с обычными гражданскими номерами, выехал со двора.

Я постоял на крыльце, глядя в темноту, чтобы отдышаться. Где-то за лесом уже всходила полная Луна.

Месяц — это не так много времени, чтобы подготовить артефакты. Но и не так мало, чтобы потерять бдительность.

«Беркуты» своё получат. И я своё. А вот что между нами будет — там уж как сложится.

Но