Правила волшебной кухни - 8 - Олег Сапфир

тоже начали заполняться зрителями. Вот только… аномальными зрителями. Домовые, лепреконы и существа, которых я видел впервые в жизни разом показались людям. Вот и вышла нечисть на свет. И в свет. Кто-то смотрел на своих необычных соседей с любопытством, кто-то с восторгом, а кто-то с ужасом. И пускай нечистые вели себя максимально дружелюбно и махали людям, принять сам факт их существования было нелегко. Нелегко и страшно.

Весёлый гул утих. Стемнело окончательно. А люди всё чаще вместо того, чтобы смотреть себе в тарелку, поглядывали на крыши. В толпе начались зачатки паники.

— А что, если они нападут?

— А что, если это ловушка?

— А где гарантии, что это безопасно?

А тут ещё и аномальный туман выполз поглядеть, что у нас тут происходит. Что ж… паника — штука заразная и передаётся воздушно-капельным быстрее, чем любая другая болезнь. Я видел, как люди начали жаться друг к другу поближе, кто-то подхватил детей на руки, а кто-то уже двинулся прочь с набережной. И кажется, что ситуация начала выходить из-под контроля.

Я же глянул на часы и понял, что до прохода платформ ещё минимум полчаса. А людей нужно успокоить прямо сейчас, иначе непонятно во что всё это может вылиться.

— Синьоры и синьорины! — крикнул я, стараясь перекрыть этот тревожный шёпот, и запрыгнул на парапет. — Сегодня поистине исторический день! Аномальные жители Венеции и люди впервые празднуют вместе! Бок о бок! На одной земле и под одним небом!

Не могу сказать, что паника тут же сдохла, но люди начали прислушиваться и передавать мои слова дальше по толпе.

— Понимаю, у вас наверняка есть сомнения! Однако прошу вас, не бойтесь! Сегодняшняя ночь абсолютно точно будет безопасной!

— С чего вы так решили⁈ — крикнул мужчина из толпы. Лысый такой, толстый, трясучий, со стеклянными глазами. Ну прямо человеческая ипостась самой тревожности. Но! На самом деле, мне только того и надо было.

— Отличный вопрос! — улыбнулся я, а потом поднял голову к небу. — Венеция! Дай нам знак!

И в тот же миг во всём городе пропало электричество. Фонари погасли, окна домов стали чёрными, и даже свечи на столиках разом потухли. Наступила полная темнота, а затем в небе, прямо у нас над головой, вдруг ожили звёзды.

Они форменно начали двигаться — быстро и хаотично закружились, переплетаясь и сталкиваясь. Толпа замерла, наблюдая за невиданными спецэффектами, а звёзды тем временем летали всё кучнее и ближе, а потом вдруг резко сложились в слово: «ЗНАК». Огромные светящиеся буквы зависли прямо над городом и… вот эта прямота, мягко говоря, поражала. Куда уж доходчивей?

Люди разом ахнули, уставившись наверх. А послание Венеции провисело секунд так-эдак тридцать, после чего звезды резко рассыпались и вернулись на свои места. Фонари зажглись. Свечи вспыхнули. И как будто бы ничего и не происходило вовсе.

— Да ладно⁈ — прокатилось по толпе.

Люди под впечатлением соревновались в том, кто сильнее выпучит глаза и шире откроет рот. Но вот, кто-то наконец додумался захлопать в ладоши. Остальные подхватили, и уже спустя несколько секунд вся набережная взорвалась бурными овациями. Кто-то орал, кто-то свистел, кто-то пытался отбить себе к чёртовой матери ладони.

А ещё теперь ни у кого не осталось сомнений — Венеция дала добро. Префект Маринари не пустослов, и ночь сегодня действительно безопасная.

— По местам, синьоры и синьорины! — попытался перекричать я толпу. — По местам! Скоро начнётся!

Сам я устроился за лучшим столиком, прямо напротив входа в «Марину». Ну… потому что тоже хочу приобщиться к прекрасному. И могу. Вместе со мной устроилась Джулия, Анна Эдуардовна собственной персоной и Аугуриели. Ну а через полчаса из-за поворота показалась первая платформа.

Парад открыли русалки. Как и предупреждал Матео, вся их платформа оказалась одним здоровенным кораллом — пёстрым, разноцветным, украшенным ракушками и водорослями. Русалки грациозно возлежали на платформе тут и там, а прямо по центру платформы из тех же самых кораллов был свёрстан величественный трон. А на троне том…

— Это Матео, что ли?

Впрочем, глупый вопрос. А кто же ещё? Просто сегодня рыбак был одет, как бежавший с праздника Нептуна аниматор. Платформу русалки подготовили — загляденье, а вот костюмом своего предводителя должным образом не озаботились. Складывалось впечатление, что они собирали его наспех.

На Матео была густая накладная белая борода. На брови наклеены суровые кусочки ваты, торс голый, вместо юбки рыболовные сети, а в руке явно что символизирующие трезубец огородные вилы. Признаюсь честно, от этого зрелища меня чуть было не порвало, но тут…

— Бип-бип! — в ногу мне ударилось что-то маленькое и низкое.

Опустив взгляд, я увидел машинку Жанлуки. Тунец в аквариуме как и раньше сидел за рулём, а на заднем сиденье лежал конверт с надписью «Для Артуро». Я открыл его, тут же узнал знакомый по накладным почерк Матео, и прочитал:

«Если будешь ржать, продам тебе тухлую рыбу! То есть… Жанлука продаст, само собой. Без обид. Твой друг Матео. p.s. Я тебя вижу!»

Пришлось сдержаться. Меньше всего на свете мне хотелось бы потерять такого поставщика, и потому пока платформа русалок проплывала мимо, я просто вежливо улыбался.

Что ж! Кораллы исчезли вдали, а на их место выплыла следующая платформа. Домовые стилизовали её под стиль а-ля мафия бородатых годов — чёрный блестящий понтон, а по центру стол с красной скатертью. Дон сидит во главе с сигарой в зубах и машет зрителям ручкой, а вокруг него сгрудилась охрана в широкополых шляпах и с автоматами Томпсона в руках. Лица у всех серьёзные, собранные. И тут в один момент…

— Залп! — скомандовал дон.

Тогда домовые вскинули автоматы к небу и начали пальбу. Вот только вместо пуль из дула вылетали красные гвоздики, которые падали прямо на толпу.

— Интересное у них представление о мафии, — улыбнулся я Джулии, а потом поймал и презентовал ей один из цветочков.

А следом в канал уже выплыла самая маленькая платформа сегодняшнего парада. Та, за которую мне как хорошему другу пристало болеть. На ней было четверо — Петрович, Василий, Жировит и синьора Женевра, которая затесалась сюда исключительно благодаря замужеству, потому что… ну потому что это была явно не её атмосфера.

Сама платформа была выполнена в форме огромного осетра, на спине которого стояли три медведя в лаптях, которые в свою очередь удерживали на вытянутых вверх лапах огромный самовар. Насколько я понял, это была эдакая интерпретация