Правила волшебной кухни - 8 - Олег Сапфир

догадывался. Гномы в блестящих касках косплеили шахтёров, затем были какие-то чешуйчатые ребята с жабрами на огромной платформе-кувшинке, и дальше, дальше, дальше…

Но чего я никак не ожидал, так это то, что всё это великолепие будет замыкать… бревно.

Самое обычные бревно, на котором сидел волосатый с головы до ног мужик и загребал воду кривым веслом. Никаких украшений, никакой музыки. Ещё и взгляд у него был какой-то… недобрый.

— А это кто? — уточнил я у Аугуриели.

— Так это Сальван, — ответил мой зам, даже не удивившись. — Он тут можно сказать, что случайно. Его сородичи с материка погнали за дрянной характер. Достал он их.

— А он…

— Что-то вроде ваших леших, — опередил мой вопрос домовой. — По идее должен в лесу жить, но в Венеции… сами понимаете, синьор Маринари. Туговато с этим. Вот и мыкается. Говорят, живёт в цветочной лавке где-то на задворках Каннареджо, между пальмой и фикусом.

Ага…

— Аугуриели, — сказал я. — Договорись с синьором Сальваном о встрече. И чем быстрее, тем лучше…

— О встрече? — нахмурился домовой. — Он ведь реально мерзкий тип. Сварливый, гадкий. Синьор Маринари, вы уверены, что вам это нужно?

— Уверен.

— Хорошо, — вздохнул Аугуриели. — Если что, я вас предупредил…

Бревно скрылось за поворотом. И тут, когда казалось, что все платформы уже прошли мимо, с крыш раздался шёпот. С каким-то суеверным трепетом, вся нечисть хором зашептала:

— Ужас Глубин. Ужас Глубин. Ужас…

А потом из-за угла показался Андрюха. Правда, сегодня в несколько непривычном для меня амплуа — вместо обычной воронки на водной глади, он выглядело как смерч. Но… необычный. Казалось, что этот смерч разорил склад блёсток. Андрей летел над каналом, как блестящее розовое торнадо и, что характерно, летел аккуратно. Никаких разрушений, никаких брызг, никакого дискомфорта для зрителей — у Ужаса Глубин явно что всё было под контролем.

Люди, которые уже успели пресытиться удивительным, разом выпучили глаза и разинули рты.

— Да ладно⁈ — закричали в толпе. — Смерч⁈ ДА ЛАДНО⁈

А смерч, явно кайфуя он внимания, проделал путь по каналу вплоть до нашего столика, остановился, а потом «свесил» свою воронку над мостовой. Синьор, который сидел по соседству, вскочил с места, в панике схватил сына и начал отходить подальше, но…

— Спокойно! — крикнул я. — Спокойно!

А затем взял с нашего стола кусочек пиццы, подошёл к водовороту и будто лошадку сахаром покормил его с ладошки.

— БР-Р-Р-РУУУ!!! — довольно проурчал Андрей и рванул дальше. А крики:

— Да ладно⁈ — возобновились вновь.

Люди смотрели на меня с ужасом и восхищением.

— Это наш префект, — пополз шёпот по толпе. — Префект кормит Ужас Глубин с рук…

На том фестиваль начал сворачиваться. Но что самое главное! Всё то время, пока платформы плыли, люди ахали, а нечисть веселилась, я оптом срезал позитивные эмоции. Восторг, радость, удивление, счастье… я впитывал всё, что только мог впитать. И теперь у меня в загашниках столько позитива, что…

— Хорошо, — резюмировал я. — Всё просто чудесно!

— Анна Эдуардовна, псс! — раздалось сзади.

— Чего тебе, Хулио? — тут же отозвалась Аня.

Я тоже повернулся и увидел, что-то уже знакомый ниндзя-гитарист, какой-то то ли расстроенный, то ли растерянный.

— Я на крыше сидел и у меня какой-то призрак попкорн отобрал. И вообще, там они все голодные какие-то!

— И чё? — резонно и очень по-аристократически поинтересовалась Аня.

— Ну… ничё… — потух ниндзя.

Аня раскрыла свой милый ротик уже, видимо чтобы добавить классическое аристократической «ну и всё!», но я ей не дал.

Я быстро огляделся, прикинул остатки по кухне и поднял руку, подзывая ближайшего официанта.

— Вилли! А ну-ка, дружочек…

Сегодня гуляла вся Венеция. И от меня сегодня никто не уйдет голодным. Даже нечисть…

Глава 19

Странно это — проснуться от тишины и спокойствия. То есть… от непривычного чувства, что ничего вокруг тебя не происходит, и поэтому не нужно вскакивать, бежать, догонять, вытворять и так далее.

Да, «Марина» сегодня впервые за долгое время была закрыта на целый день. Вчерашний фестиваль удался. Пускай мы с Джулией хорошенько погуляли до самого утра, всё равно технически были готовы к открытию. А вот остальной персонал… перестарался. Синьор Василий негативно повлиял на Петровича, и как итог домовые перепились. Братья-официанты, Индзаги и Марселло тоже махнули лишнего. Короче! Ничего хорошего в этом нет, но иногда можно. Взять тайм-аут и хорошенько отдохнуть.

К слову, о фестивале. Как именно проходило голосование я так и не понял, но по его итогам победителем оказался Ужас Глубин. И вряд ли кто-то дерзнул бы быть против этого. Горжусь Андрюхой!

Но о чём я там говорил? Отдых! Им-то я и занимался вовсю: в кои-то веки приготовил сам себе вкусную жирную пасту, налил лимонада и устроился на летнике. Пил, ел, дышал полной грудью и изо всех сил радовался. Солнце светит, водичка в канале блестит, и даже чайки сегодня орут не слишком противно. А главное: никаких войн, никаких родителей и никаких очередных стихийных мероприятий. Просто день для самого себя.

Изнутри, из зала, долбила музыка. Что-то старенькое, можно даже сказать «винтажное», с итальянским колоритом и ритмом, что заставляет пуститься в пляс. Джулия куражится. Девушка с самого утра выкрутила колонки на максимум и танцевала, танцевала, танцевала. Вот только не просто так. В танце Джулия наводила в зале уборку — вальсировала то со шваброй, то с тряпкой, то начинала вращаться со свежей скатертью вокруг стола.

Я, конечно же, спросил — зачем ей это нужно? Мол, так и так, Билли с братьями завтра выйдут на смену чуть пораньше и сделают всё сами. Однако Джулия ответила:

— Так надо, — и крыть тут нечем.

Я лишь пожал плечами и подумал, что каждый развлекается так, как он хочет. И вот я здесь — сытый и довольный как слон щурюсь на солнышко и жду непонятно чего. И вот какое удивительное дело. «Непонятно что» случилось как-то уж подозрительно быстро.

Чья-то тёмная фигура заслонила мне солнце и:

— Синьор Маринари! — с улыбкой от уха до уха ко мне подошла синьора София Росси. — Здравствуйте! Чудесная погода сегодня, не правда ли⁈

— Правда, — согласился.

— А я зашла вас поблагодарить.

— Садитесь, пожалуйста, — пригласил я, указывая на стул. — Быть