ФСБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов

– Или не придет? – предположил Виктор.

– Не надо. Ты лучше меня знаешь, что рукописи не горят!

– Так то рукописи, а это списки, от них «женщиной с косой» пахнет.

– Ладно, не каркай, до встречи!

– Пока!

Придя домой, Виктор спрятал списки куда подальше и на время забыл о них. Потом он несколько раз пересматривал списки и кое-что из вновь открывшихся обстоятельств добавлял на обороте страниц, потом сделал несколько своих комментариев и снова забросил их «в дальний угол».

«Черная метка» списков

Читая и пересматривая по несколько раз досье адмирала, Виктор каждый раз не переставал удивляться, почему дотошные журналюги, расследуя частные случаи, выхватывают «жареные» факты и подробности, но не обращают внимание на взаимосвязь этих событий. Не видят или не хотят? Эта мысль периодически возникала у него. Поэтому, когда произошло убийство редактора русского журнала «Форбс» Пола Хлебникова, Виктор вновь обратился к злополучным спискам.

Получалась интересная картина.

Начиная с 1991 года в России существовало несколько списков с компроматом. В них интересным было всё – источники их происхождения, персоналии списков, сам компромат, обстоятельства опубликования, дальнейшая судьба авторов и «героев» списков, а также отношение к этим спискам спецслужб России и Запада.

Список Крючкова можно отнести уже ко времени новой России, так как летом 1991 года реальная государственная власть в СССР уже отсутствовала.

Практика составления спецслужбами списков с компроматом на политиков, чиновников, бизнесменов высокого ранга и лидеров преступного мира в том или ином виде существует во всех странах мира. Все правоохранительные органы занимаются сбором информации, которая при желании может стать основанием для заведения уголовного дела. Это часть их работы.

Но когда, как и в каком объеме сведения, полученные оперативным путем, будут реализованы – возбуждением уголовного дела и доведением его до суда или сделкой заказчика с объектом компромата, – зависит только от политической воли заказчика.

Список Крючкова представлял собой секретную информацию разведки и контрразведки КГБ о наличии в СССР агентуры влияния Запада. Крючков доложил Горбачеву, что агентами влияния оказались даже многие члены Политбюро и так называемой партноменклатуры, в том числе Яковлев и Шеварднадзе.

О списке Крючкова, казалось бы, знали все в России – от министров и депутатов до домохозяек и дворников, но он никогда не был обнародован и никому не были известны фамилии остальных фигурантов. Однако после публикации Крючковым в «Советской России» статьи «Посол беды» группа депутатов обратилась с запросом в Генеральную прокуратуру.

Началось расследование, в ходе которого были допрошены лица, по мнению Крючкова, причастные к тайне списка – это Андросов, Бакатин, Горбачев, Дроздов, Калугин, Новиков, Титов, Чебриков, Шебаршин. Крючков надеялся, что, приглашенные в качестве свидетелей, они могут подтвердить его версию. Но он ошибался – мнения разделились, и никто конкретно ничего не подтвердил, кроме (это невероятно!) Горбачева.

Из постановления по результатам рассмотрения дела в Генпрокуратуре следует, что Бакатин, Калугин, Титов и Чебриков заявили, что никакие материалы о связях Яковлева с зарубежными спецслужбами им не известны. Формально-юридически это выглядело именно так – Калугин был переведен в Ленинград в 1978 году и, когда составлялись списки, в разведке уже не работал. Титов также мог быть осведомлен о существе дела только с 1972 по 1983 год, Чебриков – с 1967 по 1988, а Бакатин – уже после 21 августа 1991 года. Хотя это совсем не исключало, что они могли видеть эти списки или знать о них неофициально. Но они предпочли уклониться от сути вопроса.

Крючков не без оснований предполагал, что назначенный на его место Бакатин или знавший, где что лежит, Калугин могли уничтожить касающиеся их компроматериалы, но надеялся, что оставшиеся в живых свидетели смогут доказать его правоту.

Начальник внешней разведки Шебаршин и его заместитель Дроздов подтвердили, что в конце восьмидесятых годов в ПГУ действительно поступали сигналы о подозрительных несанкционированных контактах Яковлева с представителями западных стран. Об этом они докладывали Крючкову, но указаний о проверке сигналов от него не было, поэтому проверка не производилась.

Конкретно Шебаршин показал, что сведения о подозрительных контактах Яковлева в 1989–1991 годах поступали ему от Дроздова и Новикова. Дроздов сообщил, что в представляемых им донесениях фамилия Яковлева фигурировала, но в каком контексте, он не помнит. Новиков пояснил, что, сведения, подтверждающие связь Яковлева с иностранными спецслужбами, ему вообще неизвестны. На этом круг поиска доказательств замкнулся.

Только Горбачев не отрицал, что сигналы от весьма важного источника были, но Крючков источник не называл, и это вызывало у него сомнения. Он подтвердил, что «Крючков предъявил ему досье, в котором содержались первичные материалы о якобы существующей разветвленной антигосударственной сети и смысл этих материалов сводился к тому, что все нити этой организации тянутся к Яковлеву, а в числе лиц этой организации числились представители интеллигенции городов Москвы и Ленинграда. О конкретных планах, нацеленных на свержение, захват власти, в документах не говорилось».

Бакатин и Калугин, естественно, утверждали, что никаких материалов на Яковлева не видели, не уничтожали и что утверждения Крючкова являются клеветой. Бывший председатель КГБ Чебриков также заявил, что ему об этом ничего не было известно.

В связи с этим 18 июня 1993 года Генпрокуратура вынесла постановление о прекращении, в связи с отсутствием события преступления, уголовного дела по фактам недопустимых с точки зрения безопасности государства контактах Яковлева с представителями западных стран. В итоге Крючков получил от прокуратуры официальное подтверждение, что он не террорист – в связи с отсутствием события преступления, а Яковлев, что он не агент ЦРУ – в связи с отсутствием фактов.

Генеральная прокуратура умышленно не допросила сотрудников ВГУ КГБ, занимавшегося контрразведкой, проигнорировала информацию ГРУ, также получавшего сигналы на агентов влияния, и не допросила Крючкова, который обладал всей полнотой информации. Очевидно, она успешно выполнила поставленную задачу – оправдать Яковлева и, косвенно, всех агентов влияния, которые занимали видное положение в команде Ельцина.

Прокуратура официально ограничилась расследованием конфликта между Крючковым и Яковлевым и не рассматривала вопрос об остальных фигурантах списка. Тем не менее вопрос об агентуре влияния в России получил огласку и породил массу версий и публикаций о возможных вариантах списка Крючкова.

Списки эти составлялись в период острой политической борьбы, и их авторы вряд ли могли иметь доступ к оригиналам списка Крючкова, поэтому по своему усмотрению включали в них активных членов оппозиции КПСС и советской власти в СССР и тех, кто не скрывал своих симпатий к Западу и контактов с многочисленными зарубежными подрывными центрами. Поэтому формально это выглядело правдоподобно и вызывало соответствующую реакцию в обществе.

В материалах адмирала был Список газеты «Отечество» – Агентура влияния:

«Абалкин, Аганбегян, Андриевская, Арбатов, Бакатин, Боннэр, Бурбулис, Велихов, Варютин, Вольский, Гайдар, Горбачев, Гранин-Герман, Ельцин,