Жажда бессмертия. Том 9 - Морфиус

Только физическое тело и минимальный покров, похожий скорее на уплотненную ци. И море просветления. Кто-то посчитал бы это глупостью. Но в просветлении, как бы это глупо ни звучало, я искал просветления. Рост силы, могущества, это все было просто и понятно. Но кроме этого были и другие аспекты. Например, мастерство. И именно в нем я и хотел преуспеть. А тут все было сложнее.

Кто-то достигал его тысячами битв, тренировок. Кто-то просветлением. Но даже при наличии кристаллов путей были тысячи. И никто не мог указать верной дороги. Сражаться в полную мощь? Использовать четкую логику? Отрабатывать каждое движение десятки тысяч раз? Я пошел иным путем. Тем, что мне подсказал Гай. «Отринуть разум. Отринуть надежду на свои силы. Окунуться в стихии. Или даже не в них». Сам фанатик вообще в медитациях использовал образ основателя всего их течения, что когда-то в незапамятные времена достиг этапа творца, а потом то ли умер, то ли еще что. Я же сам пытался иногда, особенно в последнее время, использовать образ парагона, поочередно пробуя себя настроить в медитации на нужный лад. Но лучше всего выходило со стихиями. Именно они были моим базисом. Это вселяло уверенность. И это же пугало…

В руке застыло несколько кристаллов. И я снова осознал, что уже какую минуту размышляю над тем, чтобы влить их в познание стихии звука. Вот оно. Безумие. Оно подобралось незаметно. Но заставляет сделать последний шажочек в бездну. Хоть я прекрасно и осознаю, что попытка выйти выше седьмой ступени этапа познавшего может быть смертельна. Даже не попытка выйти выше, а просто сам факт, что я волью в свою стихию, разогнанную печатью, столько силы.

— Печать звука… Не была ли ты ошибкой? — Прошептал я, одновременно ощущая и шепот внутри. Иногда, когда я прикрывал глаза, я начинал его слышать. И с каждым днем все сильнее. Сначала это казалось лишь помехами в мелодии. Но теперь нельзя было отрицать реальности. И это пугало еще сильнее. О чем он был? Не знаю. Казалось, понять его было невозможно. Я мог лишь осознать его источник. Он был глубоко. Там же где и печать звука. Там же, где рождалась вечная мелодия, чей звук всегда был в сознании. Там же, где я мог зачерпнуть сил из синего или красного даров. Наверное, это называли душой. И вот вопрос, сколько я еще смогу сопротивляться шепоту, прежде чем сделаю еще один шаг вперед. Мышцы чудовищно болели. Но регенерация уже сделала свое дело, снова заставляя ощутить чудовищный голод. На утоление которого пришлось потратить ценное время.

Звук! — Стихия отозвалась мгновенно, радостно готовясь выполнить просьбу. И огромный кусок мяса килограммов на пять в моих руках зазвучал. Запищал и забился набатом, насыщаясь стихией. Стоит подать чуть больше энергии, и мясо просто разлетится в кровавую кашу. Но я уже натренировался четко дозировать силу так, чтобы невероятно прочное, невероятно жесткое мясо этапа владыки, добытое с дракона, начало размягчаться. За пару минут из состояния прочной резины оно превратилось в нежнейшую отбивную, что начало чуть ли не рваться под собственным весом. А следом оставалось лишь подать немного жара, чтобы его запечь. Для этого, как ни странно, подходили все те же стихии, звук, пожирание, пустота. Просто за счет лучшего познания. Я пробовал и хаос, но его я не мог с такой точностью контролировать, так что результат мог оказаться сомнительным. Сейчас же шмат уже нежнейшего мяса задымил, разогреваясь. Пускай местами он подгорал, ведь создать равномерную температуру просто за счет ци и стихий было пока что сложно. Но уже через пару минут я с аппетитом вгрызся в обед, глотая распадающиеся волокна практически их не жуя и запивая родниковой водой. И это было действительно вкусно. Вскуснее всего, что я когда-либо жрал в ресторанах.

Сама готовка тоже была показательна. Ни для размягчения ни для прожарки мяса мне не нужны были техники. Хватало голого контроля и расхода стихий, вернее стихиальной ци, ведь сами стихии были абстрактны и потратить их было нельзя. Кто знает, что еще я смогу, стоит немного потренироваться? Где вообще можно использовать энергетические таланты? Строить дома, сплавляя камни, выполнять мелкую работу, это все понятно. Но теперь я задумывался и о куда большем.

По стенам пещеры, в выемках, лежали куски костей, металлов и камней, излучающие довольно яркий, ровный свет. Артефакты. Артефакты, что теперь создавала Нелл, ухватившаяся за новые возможности. Постижение дара артефакторики прошло с трудом. Нагрузило ее сознание до предела. И не только знаниями, которых там и почти что не было. А чем-то иным. Настолько, что мне иногда казалось, будто и ее личность снова претерпела довольно сильные изменения. Впрочем, учитывая, что это вырвало ее из хандры и черной скорби, я был только рад.

Однако, несмотря на все это, результаты пока что был весьма и весьма скромными. Небольшие светильники, нагреватели, и то, это скорее пока что были очень ранние прототипы. Так что наши самые смелые надежды на создание сильных артов пока что нужно было выбросить в мусорку.

— Как успехи? — На мой вопрос в ответ пришло едва уловимое недовольство тем, что я ее отвлекаю. И едва уловимым оно было лишь по тому, что Нелл ни на что не могла отвлекаться, даже на эмоции, сосредоточившись на работе. И я начал просто наблюдать через связь с ней, что же она делает. А артефакторика, как ни странно, сводилась к рунам. И использовала просто начертание уже чаще всего знакомых нам символов из языка Неттона. В Неттоне использовались буквы, хоть их было и больше, чем в любом земном алфавите. Но каждая буква несла в себе глубокий смысл, уходя корнями к чему-то, где, возможно, каждый иероглиф нес многогранное значение.

Но я, как и любой другой новый пользователь языка, мог в лучшем случае подобрать к букве одно значение, типа вот эта буква символизирует дом, а вот эта смерть. Нелл же получила своего рода расширенную базу, где в каждый символ и чёрточку вкладывался смысл. Впрочем, это все могло быть профанацией и плацебо. Ибо сколько я ни пытался повторить все в точности, что и она, но даже таких скудных результатов не получал. Вернее местами что-то выходило даже лучше. Например, я тоже мог заставить кусочек металла издавать звук. И причем как! Вот только это объяснялось лишь вложенной мной стихией, тем, что я был на пике познавшего. И через минуту