Из кожи вон. Правдивая история о том, что делает нас людьми - Цай Чунда

для него не найти. Но я давно понял, что это чудо происходит лишь в том случае, если ты готов многие годы упорно и самозабвенно работать. Я боялся, что Хоупо слишком долго тешил себя иллюзиями, которые даже не собирался воплощать в жизнь. Я очень сомневался, что ему хватит упорства и терпения маленькими шажками приближаться к своей мечте – а ведь иначе на этом свете ничего не добиться.

В декабре, когда я разговаривал с ним по телефону, он снова повторил, что подумывает набрать в группу людей.

– Пора миру услышать мои новые песни, – оптимистично заявил он.

Потом Хоупо стал в подробностях расспрашивать меня о жизни в Пекине:

– Интересно, каково это – жить в таком большом городе?

– Даже не знаю, как объяснить. Приходится много работать. Но каждый раз, когда карабкаешься на новую ступеньку, отчетливее видишь перед собой далекую цель.

– А у тебя бывает такое чувство, что ты держишь весь мир на ладони?

Я растерялся, не зная, как ему ответить. Люди, задающие подобные вопросы, понятия не имеют, что это такое – пытаться осуществить свои мечты.

На самом деле надо было бы ему сказать: «Хоупо, если ты правда хочешь чего-то достичь, тебе нужно не фантазировать об этом до изнеможения, а трудиться каждый день, трудиться так тяжело, что порой захочется плакать от жалости к себе». Но, конечно, я промолчал.

Я все-таки решил пригласить его в Пекин.

Как я думал, Хоупо давно перерос наш маленький университетский город, но чем дальше, тем меньше у него сил и решимости его покинуть.

– Не хочешь приехать в Пекин? Я снимаю квартиру, ты можешь для начала пожить у меня. Места хватит.

– Класс! – без раздумий ответил он.

Я не сомневался, что он скоро приедет, и заранее, как обычно, все детально распланировал. Каждый день, возвращаясь после работы, я стал постепенно готовить квартиру к его визиту, чтобы мы не мешали друг другу. Купил в мебельном магазине матрас и подержанную книжную полку. Ее я поставил между кроватями – получилось нечто вроде перегородки. Маленький обеденный стол я передвинул на свою половину, а к его кровати приставил стул, чтобы он, сидя на нем, мог играть на гитаре.

Но Хоупо так и не приехал. Когда я ему звонил, он не брал трубку.

Я стал наводить о нем справки у однокурсников. Они рассказали, что Хоупо совсем запутался. Он снова с кем-то подрался, снова начал распутничать, снова выводил из себя преподавателей. В общем, пошел по скользкой дорожке. Он так старательно прожигал жизнь, что опять стал университетской звездой. Но продолжалось это недолго: за полгода до выпускных экзаменов его отчислили из университета.

Кое-что рассказала Ван Цзыи в своем письме – она послала его, чтобы расспросить, как я устроился в Пекине. Как я понял, она тоже подумывала сюда приехать. Может быть, собиралась поступить на курсы иностранных языков, чтобы потом отправиться за границу. Может быть, просто хотела потусоваться. «Посмотрим, что родители скажут», – написала она мне.

В конце письма она словно нехотя добавила: «А Хоупо отчислили, представляешь? Он даже приходил ко мне, чтобы попросить отца замолвить за него словечко в деканате. Все раньше думали, он такой искренний, непосредственный… А он всего лишь позер. Ненавижу таких скользких людей».

«Да нет же, он не позер! Но он не знает, как утолить свою жажду, как исполнить свои мечты. Он не понимает, как жить в реальном мире. Это же нормально, когда у человека много идей и желаний, пусть даже они в чем-то противоречат друг другу. Может, он немного наивен и не до конца разобрался в себе?» – напечатал я и тут же стер написанное. С какой стати я должен ей это объяснять? Не говоря уже о том, что Ван Цзыи еще явно не разобралась в самой себе.

Стажировка в Пекине прошла успешно. Мне предложили место в штате редакции. Чтобы руководство не сомневалось в своем выборе, я вызвался работать на выходных. Кроме того, мне не пришлось тратить деньги на билеты домой.

Мать осталась на Новый год одна, и, естественно, не преминула выбранить меня по телефону за мое опрометчивое решение. Когда я положил трубку и посмотрел на часы, то увидел, что Новый год уже начался.

Ну что же, я заварил лапшу, вбил в миску два яйца и приготовился праздновать. Но тут вдруг опять зазвонил телефон.

Это был Хоупо.

– Прости, что не отвечал на твои звонки, – без долгих предисловий заявил он.

– Почему ты не приехал в Пекин?

– Денег не было. Я же не такой жмот, как ты. Сам знаешь, я вечно деньги спускаю на ветер.

Он стал весьма патетично описывать свои злоключения. По словам Хоупо, когда его отчислили из университета и он был вынужден выселиться из общежития, все студенты собрались его провожать.

– Я дотащил чемодан до ворот, а потом сел там. И знаешь, что было дальше? Я достал гитару и устроил концерт. Один! Все мне аплодировали как сумасшедшие. Жаль, что тебя не было.

Вдруг Хоупо устало вздохнул.

– А еще… только никому не говори…

– Что такое?

– Я, похоже, заболел. У меня голова иногда просто раскалывается, как будто кто-то стучит по ней изнутри.

– А когда это началось? Может, ты слишком часто на барабанах играешь?

– Нет, это началось уже после того, как я ушел из университета. Я пытался в бар устроиться, но не могу петь, у меня голоса нет. Сейчас я вообще барабаны не трогаю, только хожу по гостям в надежде, что накормят.

Я понял, что с ним происходит: из-за постоянных неудач он все глубже погружался в мир своих фантазий и терял связь с реальностью.

– Нет, так не пойдет, – сказал я. – Я попробую поговорить с кем-нибудь в университете. Может, тебе разрешат доучиться, чтобы ты получил диплом. А потом ты накопишь денег и приедешь ко мне в Пекин. – Я надеялся, что помогу ему взяться за ум.

Но он вдруг вспылил.

– А, так вот что, по-твоему, я должен делать? Снова махать молотком в каменоломне? Ну уж нет, на это я не пойду. Я вам не какой-нибудь лузер! Просто жизнь намного сложнее и богаче, чем вам всем кажется. Ты мне друг или нет? Ты так говоришь, будто совсем меня не понимаешь. Если ты мне друг, то пришли деньги, чтобы я купил билет в Пекин и приехал к тебе. Мне к врачу надо. Ты пришлешь деньги?

– Хоупо, – попытался объяснить я, – я говорю так потому, что ты мой друг и я за тебя беспокоюсь. Деньги – это не проблема; проблема в том, что…

Я не успел закончить фразу. Он повесил трубку.

Я тут