Батя одного хулигана - Алёна Амурская

«Позволять дотрагиваться до себя ты будешь только мне...»

Как бы это ни было досадно, всё внутри меня всё откликалось на этот зов. Я злилась на его публичную холодность на планерке и тиранистый тон, но стоило мне закрыть глаза, как я снова видела его потемневшие от желания глаза в той тесной комнате.

Мы оба играли в опасную игру. На людях - безупречные коллеги, наедине - два человека, между которыми воздух плавится от невысказанного. Эта двойная жизнь изматывала меня сильнее всего, но я уже не могла, да и, честно говоря, не хотела останавливаться.

Я налила себе чаю и прислонилась к подоконнику, глядя на отражение кухни в черном стекле окна. А затем поймала себя на мысли, что жду от него сообщения. Не официального распоряжения по школе или сухого «Как там Феликс?», а чего-то личного. Того, что подтвердило бы - то, что случилось в лаборантской, не было каким-то минутным порывом эмоций.

Его ревность к физруку была нелепой, но такой... живой. Гаранин привык всё контролировать, а меня он контролировать не мог, и это явно выводило его из равновесия. Он привык к порядку, а я ворвалась в его жизнь с бесконечными нарушениями устава и стала его личным хаосом.

Я достала телефон, открыла наш чат и долго рассматривала его имя. Рука так и чесалась написать что-то простое, вроде:«Котлеты почти готовы, и Ромка всё еще у меня. Приезжай в гости», н о вовремя одернула себя.

Субординация, Лина. Дистанция. Мы сами выстроили эти стены, чтобы не сгореть раньше времени.

Тяжело вздохнув, я отключила телефон и чуть не выронила его от внезапного звонка в дверь, вонзившегося в домашнюю идиллию, как бензопила. Через секунду звонок повторился - длинный, требовательный, не прерывающийся ни на секунду, словно кто-то просто лег пальцем на кнопку и не собирался уходить.

- Кого там принесло? - пробормотала я, направляясь в прихожую.

- Мам, это наверное пиццу принесли? Мы же заказали! - радостно крикнула вслед Саша, выглядывая из гостиной.

Я на секунду замерла у двери.

Пицца? Ну конечно. Пока я возилась с котлетами и переживала за Феликса, моя предприимчивая дочь, видимо, решила взять организацию праздничного ужина в свои руки и втихаря воспользовалась приложением в моем телефоне.

- Ну ты даешь, Саш, - вздохнула я, заглядывая в глазок. - Хоть бы предупредила заранее...

В подъезде было плохое освещение, но я отчетливо видела силуэты и что-то прямоугольное в руках у посетителей. Наверное, и правда пицца.

Я распахнула дверь, уже приготовив фразу: «Извините, мы ничего не заказывали», но слова застряли в горле.

На пороге стояли две женщины. Одна высокая и тощая, с плотно сжатыми бесцветными губами и колючими глазами, а вторая - коренастая и пухлая, с выражением брезгливого превосходства на лице. Обе сжимали в руках пухлые кожаные папки.

У меня моментально скрутило желудок от нехорошего предчувствия.

- Крылова Ангелина Андреевна? - скрипучим тоном осведомилась тощая, сканируя меня с ног до головы внимательным взглядом.

- Да, это я. А вы кто? - осторожно поинтересовалась я.

- Органы опеки и попечительства, - женщина сунула мне под нос красное удостоверение, даже не дав толком прочитать фамилию. - Инспектор Кащеева. Это моя коллега, инспектор Борисова. Разрешите войти.

Даже не спрашивая разрешения, она сделала шаг вперед, надвигаясь на меня. Я растерялась и машинально отступила, пропуская их в прихожую.

- На каком основании? - мой голос дрогнул, но я заставила себя выпрямиться. - Время восьмой час вечера.

- Основание у нас самое веское, гражданка Крылова, - грузная Борисова шумно втянула воздух носом, словно ищейка. - Нам поступил срочный сигнал. Анонимный. О том, что в данной квартире незаконно удерживаются несовершеннолетние дети.

Я оцепенела в ужасной догадке.

Директриса детдома! Это точно ее рук дело! Она не смогла пойти в полицию из-за страха проверок, поэтому решила действовать исподтишка, ударив меня в спину чужими руками.

- Вы в своем уме? - я попыталась загородить проход в комнату. - Я школьный учитель! У меня здесь дочь и...

- А еще в сигнале указано, что здесь царит антисанитария, организован притон и существует прямая угроза жизни и здоровью подопечных, - перебила меня Кащеева, отпихивая мою руку и делая шаг в сторону гостиной.

Они даже не подумали снять свою грязную уличную обувь и перли вперед, как танки, оставляя на моем чистом ламинате мокрые следы.

- Притон?! - я задохнулась от возмущения. - Вы издеваетесь? У меня котлетами пахнет, а не притоном! Снимите обувь немедленно!

Но инспекторши уже бесцеремонно ввалились в гостиную.

Звуки игры на телевизоре мгновенно смолкли.

Увидев суровых теток с папками, Феликс побледнел так сильно, что его шрам стал казаться фиолетовым. Вся его расслабленность испарилась. Он инстинктивно попытался вжаться в угол дивана, судорожно подтягивая к себе больную ногу, и глухо зашипел от боли. И тут же заметался взглядом по комнате в поисках выхода, которого не было.

- Это за мной... - прохрипел он, вцепляясь побелевшими пальцами в плед. - Ромка, они за мной пришли?

- Так-так-так, - протянула грузная Борисова, окидывая взглядом комнату. - Вот и наш потеряшка. Мальчик из четвертого детдома. И какой-то еще ребенок.

Маленький Гаранин взвился с дивана, как выпущенная из рогатки пружина. Бросил джойстик на пол, шагнул вперед и встал прямо перед Феликсом, широко раскинув худые руки в стороны. Настоящий волчонок, готовый перегрызть глотку любому, кто тронет его стаю.

- Не смейте его трогать! - крикнул Ромка срывающимся тонким голосом, яростно сверкая глазами. - Он мой друг! Идите отсюда!

- Мальчик, не кричи, - поморщилась Кащеева, что-то быстро строча в своем бланке. - Тебя как зовут? Где твои родители?

- Мой папа вам устроит! - не унимался Ромка, не опуская рук. - Он вас всех уволит! Пошли вон!

Сашка испуганно пискнула и, бросив карандаши, подбежала ко мне, вцепившись в штанину.