Серый генерал - Аллен Герэн

Федеративной Германии, оно было воспринято как удар грома…» Тон западногерманской прессы был еще категоричнее: «Самая крупная катастрофа в истории секретных служб… Хуже, чем измена начальника штаба австрийской армии, продавшего русским мобилизационные планы, в тысячу крат хуже, чем действия шпионки Маты Хари»[186] и т. д. Газета «Юманите» от 9 августа 1954 года обобщила эти комментарии: «После перехода доктора Отто Йона в Германскую Демократическую Республику в Бонне смятение…»

Итак, «дело Отто Йона»… В действительности оно сводилось к нескольким простым вопросам.

Почему президент Ведомства по охране конституции после инцидента в евангелической церкви вечером 20 июля 1954 года перешел в ГДР? Почему он выступил там с целой серией публичных заявлений о засилье бывших нацистов в Западной Германии, а также о секретных пунктах договора о Европейском оборонительном сообществе (ЕОС), обсуждавшихся в тот период?

Но задавать эти вопросы бессмысленно: во-первых, и сейчас на них еще нет исчерпывающего ответа, а во-вторых, слишком углубляясь в них, мы рискуем отойти от темы этой книги и невольно перейти к другой теме. Однако нельзя серьезно писать о Гелене, не прокомментировав то, что тогдашний министр внутренних дел в Бонне Герхард Шредер назвал перед переполненным залом бундестага «величайшим политическим скандалом Федеративной республики»[187].

Давайте откроем досье этого странного шефа контрразведки, у которого вызывает рыдания поминальная церковная служба…

Вот четыре портрета Йона. Первый дан полковником британских вооруженных сил, второй — одним из немецких коллег Йона, третий и четвертый — английскими журналистами. Полковник Дэниел Шапиро: «Ему нужны были знаки одобрения, нужнее, чем женщины и алкоголь. Это блестящий, светский человек, обладающий большим обаянием. Быть может, ему следовало стать киноактером. Он любил вызывать восхищение, и можно было с невероятной легкостью завоевать его расположение. Однако с той же легкостью он становился надменным и резким, если находил, что к нему относятся пренебрежительно или насмешливо. В проигрыше он был плох» Преемник Отто Йона Альберт Радке, занимавший при Йоне пост вице-президента ведомства, писал: «Йон никогда не был на руководящей административной работе. Для работы в контрразведке ему не хватало подготовки. В большинстве случаев исполнение дел он поручал мне. Но когда я отсутствовал, он принимался за расследование сам, и, как правило, дела принимали плохой оборот… Алкоголь потреблял меньше, чем большинство других людей. Но на официальных приемах не умел остановиться вовремя. Алкоголь переносил плохо»[188].

Английский журналист Чарлз Робсон из «Ньюс кроникл»: «Я увидел его впервые в прошлом году, когда он вошел ко мне в комнату в Бонне. Он поздоровался, щелкнув каблуками, держась с чисто прусской выправкой, которую так ненавидел. «Не смейтесь, — сказал он, — смеяться нечему, они возвращаются, и, поверьте, они ничему не научились… При нацистах, которые, как мы видим, возвращаются на важные посты, я недорого дам за свое положение, когда отсюда уйдут союзники»[189].

Английский журналист Сефтон Делмер, который, как мы знаем, был другом Йона: «Как шеф секретной службы Западной Германии, он мог быть только очень плохим. Он был в невероятно трудном положении. Ведь известно, что сотрудничал с нами… В этих условиях, чтобы удержаться на таком посту, Отто Йону следовало бы иметь кожу носорога и ловкость Талейрана… Впрочем, я знаю, что это порядочный человек…»[190]

А теперь обратимся к биографии Отто Йона. Он родился 19 марта 1909 года в Магдебурге, в семье служащего. Получив степень доктора юридических наук и приложив особые старания к изучению языков, он собирался вступить на дипломатическое поприще. Но в 1935 году такая карьера предполагала обязательную принадлежность к нацистской партии, а Отто Йон отказался в нее вступить. В итоге он стал юрисконсультом авиакомпании «Дойче люфтганза» и одновременно открыл адвокатскую контору в Берлине. Будучи тесно связан с участниками событий 20 июля 1944 года, после провала покушения на Гитлера он совершает побег из Германии. Добравшись до Англии через Испанию и Португалию, с 15 декабря 1944 и до начала 1948 года Отто Йон официально находится на службе английского правительства. В 1948 году обосновывается в Лондоне, где занимается адвокатской деятельностью. Но при этом продолжает сотрудничать с английскими властями, в частности оказывая поддержку обвинению в ряде судебных процессов над военными преступниками, состоявшихся в Германии. Затем он возвращается на родину. После создания Федеративной Республики Германии пытается поступить в юридический отдел министерства иностранных дел. Получает отказ. Наконец его назначают исполняющим обязанности президента Ведомства по охране конституции, а 26 октября 1951 года — президентом этого ведомства.

Даже беглое знакомство с его биографией наводит на некоторые размышления. Уехав из Германии, когда по пятам за ним гнались гестаповцы, Отто Йон, видимо, колеблется возвратиться туда и после разгрома фашизма. А если в конце концов и возвращается, то для того, чтобы помочь обвинению на процессах над военными преступниками.

Таким образом, точно так же, как антикоммунизм является главным стимулом такого человека, как Рейнгард Гелен, основная цель Йона после войны заключается, как видно, в том, чтобы бороться против остатков и тем более против возрождения нацизма в Западной Германии, адепты которого, как он видит, получают места даже в ведомстве, возглавляемом им самим. Этим и объясняются рыдания в евангелической церкви: присутствие там бывших гитлеровцев и их фальшивые слезы во время службы в память жертв 20 июля в представлении Отто Йона становятся верхом издевательства, символом поражения в борьбе, которую он ведет на протяжении нескольких лет. В отчаянии Отто Йон идет на крайний для такого человека, как он, поступок в Германии 1954 года. Играя ва-банк, он делает самую странную ставку, какую только можно предположить. Последнюю ставку на свершение иллюзорной мечты о воссоединенной доброй бюргерской Германии с моральными принципами в духе Оксфорда и будущим, связанным с восстановлением анахроничной династии Гогенцоллернов.

Итак, он переходит на «ту сторону», в страну, которую на Западе все называют «зоной». А Германская Демократическая Республика в то время сосредоточенно, напряженно стремилась к единственной цели — к перестройке своей экономики, своей общественной жизни. И эта перестройка была суровой и трудной.

Двадцатого июля вечером Йон пересек без всяких осложнений секторальную границу в Берлине, как это мог сделать в то время каждый немец. Но в ГДР двое суток решают вопрос, как с ним быть, и наконец 23 июля по собственному желанию Отто Йон записывает для радио свое первое заявление. 11 августа — пресс-конференция с участием 300 немецких и иностранных журналистов,