Мы уходили на войну, чтобы с неё вернуться - Владимир Чачанидзе

По волнам предутренних туманов,

Путь домой найти солдат свой смог,

Не полег в сыром он поле бранном,

Дождь ли льет, иль ветер завывает,

Иль мороз кристаллом серебрит,

Где дорогу взрывом разрывает,

И сырое дерево горит,

И шрапнель играет свистопляску,

Путь солдатский предсказать нельзя,

И осколок ударяет в каску,

Так опасна воина стезя.

По грязи исхоженных дорог

Много понимается иначе,

И в пыли истерзанный сапог,

Но солдат – он воин, не заплачет!

Даже если просится слеза,

Даже по щеке пусть вниз стремится,

Знает он, что ждут его глаза,

И солдату дом родной приснится!

Грязь окопов на руках, лице,

С чистою душой домой вернуться,

Ждет родня вся, сидя на крыльце,

В мир любви, чтоб дома очутиться!

По грязи исхоженных дорог

Думается все совсем иначе,

И следы истерзанных сапог,

Но солдат – он воин, он не плачет!

В шутках и словесных перепалках, порою в ничего не значащих ни для кого склоках проходила наша трудотерапия с лопатами. Ребятки периодически цапались между собой, и это было забавно. Мне, пятидесятипятилетнему человеку, было забавно за ними наблюдать, и периодически я пытался как-то разрядить обстановку, переключая их внимание на себя различными своими умозаключениями. Радовало то, что мне это удавалось. Ребята, в целом, были неплохие. Каждый из них представлял особую индивидуальность характера.

Питания нам хватало, во всяком случае, нам удавалось подстрелить какую-нибудь живность типа фазанов, кои в изобилии водились в этой местности, поскольку вокруг нас распростерлось огромное кукурузное неубранные поле с замечательными початками.

Вчера 13 ноября 2022 года был подстрелен фазан, а сегодня 14 ноября мы уже ели замечательный суп.

Решили снова под вечер снарядить наших охотников за добычей, которые часа два лазили бог знает где и вместо приличной добычи приперли какую-то когтистую дрянь в виде сокола или из семейства подобной же дряни. Выслушав все мои матюги в виде рукожопости охотников и, взяв лопаты, они пошли все это закапывать.

Вечером мы провели общее собрание, на котором были обсуждены все наболевшие вопросы. Было интересно, и каждый смог высказать свое мнение по поводу происходящего. Важно было понять нам всем, что блиндаж по форме два нам нужно выкопать как можно быстрее, пока не пошли дожди и не наступили морозы. В итоге мы все разошлись с ожиданием нового дня, с наступлением которого придут и новые ощущения реальности.

И была уже ночь. Замечательная звездная ночь. В ночном прекрасном небе я видел падающие Персеиды, которые маленькими быстрыми искорками падали вниз. Хотелось смотреть в это морозное небо и думать о чем-то прекрасном, но подсознание то и дело возвращало меня с ночных небес на землю, напоминая о том, что я нахожусь на войне, и сейчас каждую секунду с неба может прилететь не Персеид, а что-то весьма неприятное и смертельное типа ракеты.

Мучительно захотелось домой. Вот мучительно, и все тут! И в это верилось, очень верилось, что я и сын Отар вернемся с войны.

И желание стало понемногу превращаться в реальность. Вышел указ и Президента Путина и Пушилина о том, что студентов следует демобилизовать и отправить домой на учебу. К нам на позиции пришел начальник штаба Максим и сообщил новости, в которых говорилось об этом и о других вещах, которые могли только радовать.

Но первым делом я потащил его посмотреть на наш блиндаж и окопы, которые мы выкопали за эти дни. И надо сказать, ему понравилось, а еще больше довольными оказались мы сами, потому что мы старались.

Мой маленький блиндажик, в котором я спал, казался и вовсе игрушечным по сравнению с тем, что мы выкопали на шестнадцать человек. Каждый раз вечером, когда мне на голову сыпалась земля, полевые мыши и всякого рода другая дрянь, я задумывался над тем, что как же трудно выкопать в бетонной земле вот такое укрытие, а мы уже выкопали огромный котлован. Конечно же работа была адская, но делать ее нужно было, ибо без укрытия на войне не обойдешься. И мы копали.

Сегодня уже утром меня разбудил Асиф.

– Старшина, – прозвучало снаружи морозным утром, – ты не спишь?

Мороз был этак градусов пять ниже нуля. Я посмотрел на часы – восемь утра.

– А что я по-твоему тут делаю так рано утром в своем же блиндаже, балбес! – ответил я ему.

– А-а-а, ну хорошо, – послышалось мне в ответ.

Чего приходил? – подумалось мне.

Бойцы уже были на ногах. Понятно, что после вчерашнего вечернего разговора все ожидали чего-то.

Что ж, два человека на «форде» уезжали за водой, а остальных я стал расставлять по своему усмотрению по периметру той схемы, которую задумал.

И-и-и тут началось. Этому не нравилось то, второму – это, третьему – еще что-то. В общем, крик стоял несуразный. Оборону мне пришлось держать по всему фронту. Особенно заядлые крикуны старались навязать мне удобную им позицию, но этого не произошло, и потихоньку все затихли, продолжая свою работу, время от времени бросая в мою сторону колкости. Но мне было не до этого. Задуманная мною работа выполнялась, а этого мне было вполне достаточно.

Два человека готовили еду, и готова она была вовремя. Все были сыты. Так и прошел день, пока к нам не пришел вечером Максим из штаба, как писал об этом я чуть ранее.

Самым приятным сюрпризом для меня стало то, что по интернету мне прислали статью Московского журнала «Аргументы и факты», где красовалась моя фотография на сцене херсонского Дворца культуры, где я выступил перед тем, как покинуть город Херсон. Это было невероятно приятно.

Вторым приятным событием был выход моей новой книги фантастики, которая была написана еще до того, как я ушел на войну, и вот теперь она вышла в свет в Донецке. Это была еще одна маленькая моя ПОБЕДА! Можно сказать, очередное литературное достижение.

И я был счастлив.

Можно ли быть счастливым на войне? Оказывается, можно!

Периодически приходили сообщения от разных мальчиков и девочек, которые участвовали в международном поэтическом конкурсе имени поэта и прозаика Чачанидзе Владимира Отаровича, и этот конкурс набрал масштабные обороты, успешно прошел, и призеры будут награждены призами, которые я учредил в виде моих книг.

Наши