Беринг - Ольга Владимировна Погодина

запасы провизии стали заканчиваться, повернул назад. Корма для собак на весь обратный путь не хватило, они гибли одна за одной. Бросив нарты среди тундры, часть пути до Хатангского зимовья Чекин проделал пешком и в конце мая встретился со своими товарищами.

Летом «Якутск» отправился в очередное плавание. Ледовая обстановка в навигацию 1740 года была сложной, и путь по Хатангскому заливу занял около месяца. 11 августа судно вышло в море, а спустя двое суток оказалось затертым льдами на широте 75°30′. Течениями и ветром судно понесло к северу, на бортах «Якутска» появились пробоины, трюм стало заливать водой, был обломан форштевень. Лаптев, опасаясь за судьбу экипажа, приказал выгрузить на лед продовольствие и снаряжение экспедиции. Покинув корабль, моряки по льду добрались до материка. Через полтора месяца, в середине октября, отряд подошел к зимовью на реке Блудной.

В течение двух навигаций 1739–1740 годов отряду не удавалось морем пройти до Енисея – мешал непроходимый лед. Поэтому, выполняя предписание Адмиралтейств-коллегии, Харитон Лаптев решил предпринять пешие походы для исследования берегов Таймырского полуострова. Ранней весной 1741 года всё было готово к началу работы, которую предполагалось осуществить с помощью трех партий. Остальная команда и грузы экспедиции на ста оленях были отправлены в Туруханск.

В марте Семен Челюскин с двумя матросами направился в верховья реки Пясины, откуда ему предстояло дойти до моря, а затем двигаться на восток. В середине апреля зимовье покинул Чекин в сопровождении двух спутников. Перед ним была поставлена задача описать северо-восточное и северное побережье Таймыра до реки Таймыры. Сам Лаптев, последним покинув место зимовки, отправился на север, чтобы обследовать восточную часть Таймырского полуострова, а затем в устье Таймыры встретиться с Челюскиным и Чекиным. По окончании работы всех трех партий неисследованными остались лишь несколько сотен километров на самом севере полуострова.

В декабре 1741 года для завершения описания северной части Таймыра отправился Семен Челюскин с тремя солдатами. Путь из Туруханска до устья Хатанги занял около трех месяцев. В начале апреля 1742-го, пополнив запасы продовольствия и корма для собак, Челюскин продолжил путь к северной оконечности Таймыра вдоль восточного берега полуострова. В начале мая он достиг мыса Святого Фаддея и начал съемку берега, продвигаясь на север. Через неделю путешественники достигли оконечности самого северного мыса Евразии. В путевом журнале Челюскин записал: «Сей мыс каменный, приярый, высоты средней. …Здесь именован мною оный Восточный Северный мыс… Здесь поставил маяк – одно бревно, которое вез с собою». Этот мыс носит сейчас имя Челюскина.

Положив на карту последние километры северного побережья Таймыра, Семен Челюскин завершил работу Ленско-Енисейского отряда.

Усилиями Прончищева, Челюскина, Чекина, Харитона Лаптева и многих других участников отряда на карте России появились очертания неизвестного ранее Таймырского полуострова.

* * *

Мы уже знаем про печальный конец Ленско-Колымского отряда Петра Лассиниуса, однако нужно подробнее рассказать о его судьбе – в первую очередь о том, что же все-таки с ним произошло.

О начале путешествия «Иркутска» и «Якутска» уже написано выше. Итак, 2 августа 1735 года суда разъединились. «Иркутск» пошел восточной протокой, и ему повезло больше, нежели «Якутску», потерявшему драгоценное время в блужданиях по разветвленной дельте Лены.

6 августа бот «Иркутск» уже вышел в открытое море, которое позже назовут морем Лаптевых, и пошел на восток, но уже 11 августа был остановлен льдами. Лассиниус дважды попытался пробиться через льды, но безуспешно. Несмотря на сравнительно ранее время года, он «за противным ветром, густым туманом, носимым льдом и великим снегом» принял решение вернуться обратно. 18 августа бот зашел в устье реки Хара-Улах, в губу Буорхая, где отряд остановился на зимовку. Четыре человека были направлены в Якутск с рапортом Лассиниуса об окончании похода.

То есть начало обоих походов в 1735 году было примерно одинаково, «Якутску» повезло даже меньше. А вот дальше случилось то, что случилось.

Место для зимовки Лассиниус выбрал очень неудачно. Оно было низким и сырым, а также отрезано от продовольственных складов, которые были (якобы) устроены местными промышленниками по указанию Беринга (как мы помним, их и не было устроено). Однако если отряд Прончищева встретил местных русских промышленников и ненцев, которые помогли им обустроиться и выжить, то люди из отряда Лассиниуса остались предоставлены сами себе. Тем не менее зимовье тоже было более или менее обустроено – из плавника были построены барак для членов экипажа, кухня и баня.

Как мы видим, Лассиниус и его команда сделали практически то же самое, что и благополучно перезимовавшая (дважды!) команда Прончищева. Однако уже 16 сентября зимовье после сильных северных ветров в течение нескольких дней было затоплено поднявшейся водой реки Хара-Улах (скорее всего, при этом часть провианта подмокла и испортилась). Поскольку приходилось рассчитывать только на свои запасы, Лассиниус, опасаясь голода, вдвое сократил рацион питания. Холод, сырость, испорченные припасы вызвали голод, и это вскоре привело к сильной вспышке цинги.

В отряде (может, из-за решения командира, а, может, из-за состава команды) начали возникать конфликты, перешедшие в бунт. Члены отряда узнали, что унтер-офицер Росселиус втайне торговал судовым запасом сухарей, кроме того, допустил рукоприкладство по отношению к матросу, который отказался копать яму для хранения смолы. Команда потребовала от Лассиниуса суда над Росселиусом, но командир принялся защищать унтер-офицера. Командиру объявили «слово и дело», а командование отрядом предложили принять штурману Василию Ртищеву, но тот отверг предложение, понимая, что за участие в бунте ему, как помощнику капитана, грозит смертная казнь. Лассиниус остался командовать отрядом, Росселиуса арестовали, а нормы питания были восстановлены. Однако в такой атмосфере совместная слаженная работа, которая могла бы обеспечить отряду выживание, была совершенно невозможна. И это в буквальном смысле оказалось смерти подобно.

Во время зимовки в отряде умерли от цинги 36 человек, в том числе Лассиниус, который скончался первым 19 декабря 1735 года. Штурман Ртищев принял командование отрядом и нарочным сообщил о бедствии начальнику экспедиции – капитан-командору. Узнав о трагической судьбе отряда, Беринг отдал распоряжение сформировать новую команду бота «Иркутск». Отряд возглавил лейтенант Дмитрий Лаптев, его помощниками стали лейтенант Плаутин и подштурман Щербинин.

Тем временем Ртищев, как мы помним, получил помощь от отряда Прончищева. Почти одновременно с этим к остаткам отряда добралась спасательная команда из Якутска из 14 человек и вызволила оставшихся в живых девять человек. Спасенные летом 1736 года были доставлены в Якутск, а затем в Охотск. Однако задача отряда должна была быть выполнена, несмотря ни на что. Дмитрий Лаптев, новый командир Ленско-Колымского отряда, приступил к своей миссии.

31 мая 1736-го отряд Лаптева на трех дощаниках вышел из Якутска и по Лене добрался до мыса Быковского. Льды не позволили небольшим судам продвигаться