Попаданец - Григорий Грошев

фаршем, хлеб. Простые и незатейливые, но вкусные кушанья. Из чайника он разлил какой-то напиток, по цвету похожий на кофе. Тарелки санитар аккуратно расставлял на разные уровни тележки. Удивительно, но поместилось всё.

— Помогай, — потребовал Захар.

— Нет, я сначала посмотрю, как вы это делаете, поучусь, — парировал я.

— Вот ведь, — ругнулся санитар. — Запоминай, завтра будешь кормить третий этаж один.

Аккуратно перемещая тележку, мы двинулись в обратный путь. Кормёжка началась с тех пациентов, что были ближе всего к мойке. Захар открыл первую палату — ту самую, где меня напугал пациент. Я взял поднос, и санитар поставил на него кушанья. Я занёс и вернулся. Следующий поднос. Я вновь пошёл в палату… Тут санитар вдруг хлопнул себя по лбу:

— Медикаменты забыл! Вот же, соломенная башка!

И тут… Он закрыл палату, оставив меня с двумя пациентами. Подносы с едой стояли на столе. Старичок тут же поднялся с кровати и поплёлся к своей еде. Принялся за трапезу. Ложка за ложкой он уплетал суп и стонал от удовольствия. А вот второй человек, с виду — абсолютно здоровый, молча смотрел на меня.

— Не пойму, — сказал он демоническим голосом. — Ты с ними или с нами?

Я промолчал. Как говорится, с дураками лучше не спорить, а с психами и подавно. Моё молчание почему-то разозлило пациента. Я был готов поклясться, что у него вытянулись зрачки. Он встал с кровати и медленно двинулся в мою сторону, вытянув руки.

— Я чую… чую… — его голос стал шипящим. — Ты — врата. Врата! Откройся! Отдай мне силу.

— Прекратите! — взвизгнул я. — Я сейчас охрану позову!

Старик продолжал спокойно есть, не обращая на нас никакого внимания. Я попятился к двери. Дёрнул за ручку — закрыто. Где же этот Захар? И почему он закрыл меня в палате с умалишёнными? Пациент подходил всё ближе и ближе. Он оскалил зубы, и с них стекала слюна. Я вдруг явственно увидел у него большую пульсирующую точку — прямо в голове, в центре лба. Точка была красного цвета.

В руках я ощутил уже знакомое покалывание. Энергия! И хотя магия тут была запрещена везде, а не только вне Хогвартса, позволить себе промедление я уже не мог. Я сделал резкий рывок в сторону пациента и положил правую руку ему на лоб. Я думал, что произойдёт исцеление, как это уже бывало. Но всё получилось совсем иначе.

Всё завертелось, пол ушёл из-под ног — и мы рухнули в бездну. Последнее, что я услышал, — его хриплый шёпот:

— Добро пожаловать… в мою реальность.

Глава 43

Пустошь

Готов поклясться, что играла музыка. Да-да, музыка. Негромкая, заунывная, словно доносящаяся из-под земли. Мне она показалась знакомой. Что-то вроде саундтрека для замка «Некрополис» в третьей части «Героев меча и магии». Музыка звучала тихо-тихо, и её вполне можно было принять за расстройство воображения. Я посмотрел на свои руки: кожаные перчатки, какая-то нелепая рубаха.

Потом осмотрел остальной наряд: чёрные штаны, сапоги. Неужели я окончательно свихнулся? Всё вокруг казалось галлюцинацией — слишком сюрреалистичным, чтобы быть правдой. Вперёд уходила длинная мощёная дорожка. Вдруг прямо надо мной что-то пролетело. Я сощурился.

Что-то огромное и тёмное, напоминающее ската, но с перепончатыми крыльями, медленно проплыло в вышине. Небо было укрыто плотными тучами, сквозь которые с трудом пробирался свет.

— Держи его! — услышал я чей-то противный голос. — Новенький! Вкусненький!

Раздался цокот, как будто лошадь бежит по мостовой. Ко мне неслись два отвратительных создания. Два существа, похожих на чертей из старых гравюр: кривоногие, с перекошенными ртами, крошечными рожками и хвостами. Отчего-то бежать им было неудобно, а один даже растянулся на камнях. Я не стал поддаваться им и бросился наутёк. У меня это получалось хорошо. Усталости я не чувствовал.

Мощёная дорога привела меня в некое подобие города. Дома стояли вплотную друг к другу, но ни в одном не было дверей — только пустые, тёмные оконные проёмы. Цокот копыт позади меня растворился. Здесь музыка словно стала ещё приглушённее. Я медленно шёл вперёд. Улицы тоже были вымощены камней, кое-где он образовывал мозаичные узоры. По-своему город был красив, но уж очень мрачен.

Я услышал дружный цокот копыт, словно идёт десяток лошадей, но — в лапу. Бросился в сторону и спрятался за каким-то большим камнем. Мимо меня прошествовало несколько рядов чертей, но уже крупнее. На их поясах болтались мечи. Они ушли в том направлении, откуда я попал в город. Куда я попал? Краем глаза я посмотрел на синий и красный столбик.

К ним добавился ещё один объект: что-то вроде компаса. И стрелка явно указывала направление. Подчиняясь интуиции, я пошёл туда, внимательно прислушиваясь. Кладбище! Да-да, настоящее кладбище: оно раскинулось в центре страшного городка. Стрелка продолжала темнеть. Я подошёл к большому монументу. На одной из его сторон было лицо. Вполне человеческое. И что дальше? Никаких подсказок. Никакой помощи

Сверху, прямо над барельефом, было вмонтировано кольцо-стучалка. Такое, что в американских фильмах любят изображать в виде льва или грифа. Я взял за кольцо и аккуратно постучал несколько раз. Чего доброго, ко мне эти черти сбегутся. Каменное лицо на двери распахнуло глаза, и я отпрянул. Страшно, очень страшно: знать бы, что это такое?

— Чего ты хочешь, путник? — раздался низкий, гулкий и громкий голос, будто звучащий из самой глубины камня.

— Выбраться! — прошипел я. — Вернуться. И говорите тише, нас черти услышат!

— Выбраться… — задумчиво произнесло лицо, но громкость действительно сбавило. — Знаешь ли ты, где находишься? Куда ты попал?

— Понятия не имею.

— Это — Пустошь, — произнесло изваяние. — Граница семи миров. Ты можешь перенестись в любой из них.

— А в какой я могу вернуться? России в списке нет? — с надеждой спросил я.

— Какой России? — спросило лицо.

— Российской импе… В смысле, Федерации. Да, РФ!

Изваяние вдруг закрыло глаза. Отключилось. Я услышал мерзкие голоса вдали. Тут же лёг на землю. На отдалении от меня, по дорожке, прошли черти. Они смотрели на могилы и хихикали. Ну и мерзкие твари! У одного из чудовищ была борода, а у второго — нет. Они принялись целоваться. Выглядело это омерзительно.

— Нет места романтичнее, — прошипел чёрт без бороды, облизывая тонкие губы.

— Всё для тебя, моя гадость! — ответил второй.

Вот